С одной стороны ее предложение безумно, как и она сама. Столько людей погибло ради этой злосчастной вакцины. Ее нужно уничтожить. И положить конец этой смертоносной гонке. А с другой стороны, во мне нет сил сказать ей нет. Нет и никогда не было. С минуты первой нашей встречи я стал ее пленником. Она моя королева. Моя госпожа. Моя любовь. Моя жизнь. Моя вечность. Я разделю с ней все, что будет уготовано нам судьбой. Я обрекаю себя на многолетние угрызения совести. Но, свобода от угрызений совести без Мирей – это мука, которой нет равных.

- Я приму любой твой ответ. Я пойму если…

Я провел пальцами по ее все еще румяным щекам. Мирей замолчала. В ее глазах читался страх. Страх отказа и потери.

- Любовь слепа, а за руку ее водит безумие. Ты мое безумие и моя любовь – я нежно поцеловал ее -У меня будет целая вечность чтобы доказать тебе мою любовь. А у тебя, чтобы понять, как же я тебе надоел.

Мирей облегченно рассмеялась. И стала быстро меня целовать, обхватив мое лицо руками.

- Ты никогда мне не надоешь – ответила она улыбаясь – никогда.

После столь бурного секса меня стало клонить в сон. Мои веки тяжелели. Уткнувшись в волосы Мирей, и вдыхая их запах, я стал засыпать. Сквозь сон я почувствовал, как Мирей осторожно убирает мою руку. Я недовольно замычал и крепче ее обнял. Не давая ей встать.

- Мне нужно подготовить яхту – прошептала она, оставляя несколько легких поцелуев на моей щеке – а ты поспи.

Я не хотел ее отпускать. Но, я уже практически уснул, и не смог ее остановить. В эту ночь мне не снились кошмары. Хотя я видел их каждую ночь. Вместо них мне снились ее легкие касания. Ее невесомые поцелуи, и запах ее обезумевшего от страсти тела. И то, как она выкрикивает мое имя, когда получает оргазм. Она лучше любого снотворного. Теперь я ясно увидел, что мое будущее это она. Мирей сможет починить все мои сломанные части. Я буду помнить имя каждого убитого мной человека. Хороший он был или плохой – это не важно. Я отнял их жизни, и их немые призраки всегда будут со мной. Но, я не обязан им служить. Я могу выбрать вечность с ней. Я убью двоих зайцев одним выстрелом – я получу ее и вечность для искупление своей грехов.

Мирей

Северный утренний воздух приятно обжигал мою разгорячённую кожу. Я набросила на голое тело толстовку Джеймса. Она едва прикрывала мои ягодицы. Мне не волновало, что кто-то что-то увидеть. Вокруг не было не души. Только яркие лучи нового дня. Я потянулась стоя на носу своей яхты. Если рай действительно существует, то мой рай – в постели с Джеймсом. После секса с ним я чувствую себя озабоченным подростком, который хочет еще и еще. Но, при этом испытывает смущение.

Секс стал отвлекающим моментом. На несколько часов я забыла о том куда мы едем и зачем. Но вечно прятаться не получиться. По крайней мере не сейчас. Нужно разгрести все эти завалы. Спасти Джеймса от тюрьмы, разобраться с Пауэрброкером и гуляющими по миру суперсолдатами. И ее мистер Деус. Он не дает мне покоя. Если верить Земо, то он еще опасней чем Эрскин и Нейгель вместе взятые. Покой нам только снится.

От Галифакса до Икалуите больше двух тысяч километров. Яхта такого класса, как Черный тюльпан потратит 5 дней на преодоления такого большого расстояния. И это с учетом того, что мы не будем останавливаться ночью, и поймаем попутный ветер. Я предвидела подобную ситуацию, и модернизировала свою яхту. Я снабдила ее мощным мотором, который позволит нам добраться до Икалуите к рассвету следующего дня. Даже Уокеру, с его металлическим фрисби, не догнать нас.

Когда я спустилась в каюту чтобы одеться, Джеймс крепко спал. Я осторожно поцеловала его в щеку, чтобы не разбудить, и укрыла пледом. Надеюсь, ему снятся приятные сны. Он может быть суперсолдатом с рукой из вибраниума, а я бессмертной, но от ПТСР никто из нас не застрахован. Это то, чему даже я противостоять не могу.

Отойдя от Галифакса нам повезло, и Черный тюльпан поймала попутный ветер. Я расценила это как знак нашего успеха. Черные паруса раздувались и несли нас к холодным водам Северно ледовитого океана. В суровый край вечной мерзлоты.

Ближе к обеду, плотно закутавшись в плед и с двумя чашками кофе в руках, Джеймс поднялся ко мне на палубу.

- Долго я спал? – спросил он сонным голосом.

- Не очень – я с благодарностью приняла чашку из его рук, и сделала большой глоток обжигающей жидкости – всего несколько часов.

Здесь наверху было прохладно. По мере того, как мы приближались к северу, ветра становились суровей. Джеймс еще больше закутался в свой плед.

- Ты не замерзла?

На мне были сапоги, утеплённые штаны и объёмный вязаный свитер. Но, для столь сурового климата этого было мало.

- Нет. Я люблю холод.

Это была правда. Я всегда теплу предпочитала холод. Праздное валяние на пляже, и расслабление в теплых лучах южного солнца, не для меня. Снег, холод, лед – это для меня. Это про меня. Но, Джеймс мне не поверил. Он подошел ко мне сзади и обняв меня, укрыл своим пледом. Его тело было-таким теплым, что меня сразу бросило в жар.

- Голодная? – спросил он, целуя меня в шею.

- – Немного.

Эту ложь он не раскусил. Я не хотела есть. Из-за волнения меня подташнивало.

- Я сделаю тебе сэндвич.

Чем ближе мы подходили к Икалуите тем чаще на попадались дрейфующие айсберги. Они не были большими, но любой из них был способен потопить нас. Нужно было соблюдать осторожность. Мне и путешествия на Титанике хватило. Для меня подобные виды не было новинкой. Но, на Джеймса они произвели большое впечатление.

- До войны я никогда не покидал Нью-Йорка – произнес он восторженным голосом. Мы проходили мимо дрейфующей льдины, на которой нежился морж – командировки Гидры сложно назвать путешествиями.

Джеймс с восхищением рассматривал это могущественное животное. Сейчас в нем проснулось что-то юношеское, мальчуковое. Он был как ребенок в зоопарке. А когда мы увидели ночное сияние, Джеймс вообще потерял дар речи. Он так много прожил, так много пережил, но так мало видел. Хотя, стоит признать, что я моя первая реакция на северное сияние была такой же.

В Икалуите мы прибыли поздно ночью. Сам город был погружен в сладостную дремоту, но порт не спал. Несколько рыболовецких судов готовилось к выходу в море. Рыбаки часто выходили на охоту ночью или перед рассветом.

Я опустила паруса своей красавицы. И на прощание любовно провела пальцами по лакированному штурвалу.

- Все нормально? – спросил Джеймс с беспокойством в голосе.

- Да. О ней позаботятся – это сказал скорее себе, чем Джеймсу. Я себя уговаривала, что с ней все будет в порядке – Пойдем.

Я испытывала сентиментальные чувства по отношению к этой яхте. И дело не в моей любви к яхтам и морю в целом. Дело в том, кто ее построил. Еще одна душещипательная история из моего прошлого. Надеюсь, она в порядке. Мы давно с ней не общались. “Черный тюльпан” была ее прощальным подарком, который я сохраню. Ведь эта яхта такая же неповторима, как и ее создательница.

Нужное нам судно было пришвартовано у дальних доков. Это был средний рыболовецкий траулер. Его проектировщики присвоили ему имя – “Скорпион”. Он ничем не отличался от подобных себе траулеров, но не для меня. Я знала, что он принадлежит Тэтсуя Кондо – Стирателю. И что на нем ловят отнюдь не рыбу и не морские деликатесы. Это судно было прикрытием для более темных дел.

- Мне нужен Кондо – крикнула я на японском одному из матросов, который заносил ящики на борт.

- Я не понимаю вас – ответил он.

Японский язык один из самых сложных языков в мире. И вместо того, чтобы быть снисходительным к тем, для кого он не является родным, японцы часто ведут себя, как зазнайки.

Свиснув, я заставила его обернуться ко мне. Я бросила ему старинную монету, которую он поймал налету. Увидев монету, матрос поменялся в лице, и сразу убежал куда-то в низ трюма.

- Все нормально – сказала я, увидев озадаченное выражение лица Джеймса – все по плану.

Через несколько минут на палубу поднялся капитан траулера. Он вертел между пальцев мою монету.