Литмир - Электронная Библиотека

Александр Торубара

Ласточка. Новелла. Избранная публицистика

Ласточка

Это было недавно, Это было давно…

М. Матусовский

Мне еще не было 10, мой отец был председатель колхоза.

И ездил он по этому колхозу на бричке, запряженной двумя лошадьми, а иногда верхом на молодой красивой кобыле по кличке Ласточка.

Прошли годы. Отец давно уже не председатель, колхоз давно уже не тот, а я после учебы вернулся в то же село.

И случилось мне попасть на молочно-товарную ферму колхоза. Гляжу – стоит двуколка, вместо сиденья грязный ящик, и в нее колхозник лопатой загружает свежий коровий навоз. А запряжена в эту двуколку старая кобыла.

И показалась она мне знакомой. Я спрашиваю:

– Это Ласточка?

– Да, Ласточка.

„Да, дожилась, заслужила…“

Спустя пару лет мне вновь пришлось побывать на этой же ферме.

Та же двуколка, тот же колхозник… А лошадь другая.

– А где же Ласточка?

– Сдали на мясокомбинат…

7 августа 2022 г.

Поговорим немного о морали…

Нет, не о той морали, которая ханжески осуждает соблазнение чужих жен или мужей, воровство и т.д.,  а о той „морали“, которая позволяет (безнаказанно!) развалить возглавляемую страну, ввергнуть ее народ в экономический хаос или пучину военных бедствий, растащить и разворовать общенародное достояние и т.д. – об общественной морали в ее истинной, а не фарисейской, ипостаси.

Нетрудно догадаться, что „героями“ сего „повествования“ будут вовсе не благообразные старушки на лавочках, „благополучное“ забвение грехов собственной молодости коих делает их святошами в старости („старики именно потому столь охотно дают хорошие советы, что давно уже не в состоянии подавать дурные примеры“).

Речь пойдет о прямых виновниках (точнее, об их „морали“) тех неисчислимых бедствий, в которые ввергнуты миллионы советских людей, после эпохи сталинских ужасов живших хоть по западным меркам и весьма и весьма скромно, но уже довольно-таки благополучно (в мире и сегодня не так уж мало мест и стран, жизнь людей в которых неизмеримо хуже жизни в последние годы существования СССР). Но кое-кому захотелось жить „лучше“ – поездили по европам и штатам, насмотрелись тамошнего благополучия, вот и захотелось того же (конечно же, злокозненная „деятельность“ аморальных „личностей“ вовсе не является основной причиной „бедствий народных“, но и их „вклад“ довольно-таки „весом“ – роль „личностей“ в истории общеизвестна, недаром ведь единственный политический деятель за всю историю, на котором нет ни малейшего пятнышка – это полулегендарный второй римский царь Нума Помпилий).

Вообще-то мораль – это „узда“ из мнений и оценок, которую каждый из нас норовит набросить на всех и каждого, кроме, разумеется, себя. А в результате каждый оказывается буквально опутанным этими мнениями и оценками. И для большинства людей это оказывается достаточно эффективным регулятором их деятельности (без этого само существование общества было бы невозможно – „война“ каждого против всех и каждого заканчивается в конечном итоге понятно чем). Но для некоторых оказывается вовсе не зазорным „работать локтями“, продираясь на место повыше в человеческом „курятнике“ („забраться повыше, теснить ближнего и делать на нижнего!“). А то и прямо наступать на головы. В результате оказывается, что в одряхлевшем обществе, обществе с изжившими себя социальными ориентирами практически вся общественная верхушка оказывается занятой исключительно такими „высокоморальными“ „личностями“, даже если внешне они кажутся людьми вполне благопристойными. А уж забравшись на самую верхушку, такие „личности“ начинают считать себя выше любых моральных норм и свободными от каких бы то ни было моральных обязательств. И начинают „творить“… „Ускорение“, благополучно заглохшее как непонятое и невостребованное обществом, а затем „перестройка“, в которую одурманенные головы с энтузиазмом поверили, „независимость“ от всего, даже от здравого смысла и от самой себя, как, например, Россия летом 1990 г., поставившая свои законы „выше“ своих же законов – законов союзного государства („… сплотила навеки Великая Русь!..“) – с неизменным „результатом“ – удовлетворением личных тщеславия и амбиций и личным обогащением их „инициаторов“. Тридцать „нобелевских“ (бедный Нобель!) сребреников Горбачева, циничное „чествование“ 80-летия негодяя-„старца“ в вечном приюте всех европейских изгоев, „семья“ Ельцина, „хатынка“ Кравчука, а на другом полюсе – бакинские погромы, гражданская война между „союзными“ Азербайджаном и Арменией с тысячами жертв и этнических беженцев, Чечня, Черноморское морское пароходство… – далеко не полный перечень их личных „достижений“… И бедствия миллионов людей, которым эти „инициаторы“ вроде бы призваны были служить и которые обязаны были предотвратить. На деле же оказывается, что, наоборот, эти миллионы обездоленных находятся на службе у своих зажравшихся „поводырей“, обслуживая их паразитическое жирование и сумасбродные прихоти.

Конечно же, можно говорить о том, что социальный строй, установленный из „совершенно благих намерений“ российскими „социал-демократическими“ большевиками в начале двадцатого века, был преступным и антинародным, и это правда, как и о том, что страна-монстр, „скроенная“ из совершенно чуждых друг другу „лоскутов“ и кое-как наспех „прихваченная“ антиобщественной „идеологией“, „все равно“ ввиду раннего одряхления обречена, и это тоже правда, однако это вовсе не оправдывает еще большей преступности и антинародности очередного поколения „строителей нового мира“, потерявших все мыслимые моральные ориентиры и совершенно забывшие в патологическом угаре самолюбования и воровского личного обогащения ту непреложную истину, что в могилу нахватанное и наворованное не заберешь („…чи нема країни, щоб загарбать і з собою взять у домовину?..“), а „осчастливленные“ потомки могут, как уже не раз случалось, и с могилами „разобраться“ {вон в рунете уже (!) фигурировал вопрос о перезахоронении ельцинских останков на тюремном кладбище!}, а „перспектива“ – пополнить собой ряд, „основанный“ небезызвестным Геростратом (впрочем, этому по сути мелкому поджигателю масштабы „подвигов“ его „последователей“ и не снились!; а ведь были же у них и возможности остаться в памяти потомков Людьми, а не воровскими крысятниками!).

Итак, современная политика, политика на страже интересов антиобщественных группировок либо потомков ворья, каковой является политика любого государства при капиталистическом способе производства вообще, либо самого ворья, каковой является „политика“ при воровском постсоветском капитализме, абсолютно аморальна и лишена какой бы то ни было ответственности перед народами за последствия своих действий (привлекали, правда,  к уголовной ответственности пару южнокорейских президентов, да и те „собратом“ по креслу были вскоре помилованы – ворон ворону око таки не выклюнет!; и то это скорее те исключения, которые лишь подтверждают правило; „осуждение“ же нынешней украинской „властью“ лидеров предшествующей, тоже, вне всякого сомнения, антинародной, власти (при капитализме не антинародной власти в принципе быть не может!) никак не может быть признано действительным правосудием – аморальная, преступная и нелегитимная „власть“ не имеет на это морального права, а без морального права „право“ юридическое лишается смысла, обращаясь в свою противоположность).

Напрашивается вопрос: а возможна ли в принципе политика и моральная, и не антисоциальная, не антинародная?

Любая мораль основывается на какой-либо определенной социально-экономической „модели“ (не может, к примеру, лев жить с „моралью“ зайца, антилопы или даже слона – он просто умрет от голода!). Скажем, мораль родо-племенного строя кочевников одна, рабовладельческого общества оседлых земледельцев – другая, феодального – третья – и т.д. „Мораль“ капиталистического общества достигла предела аморальности и антиобщественности. И причина проста: работают одни, а результатами их труда распоряжаются другие, оставляя работающим лишь объедки и кости со своего „стола“ (и европейские, к примеру, потуги сделать эти „объедки“ достаточно приемлемыми либо не достигают своей цели, либо, как, например, в Греции, в конце концов опустошают тот самый „стол“ – найти „золотую середину“ адекватного соотношения невозможно в принципе – полная компенсация пороков, встроенных в саму экономическую систему, политическими средствами принципиально невозможна). И до тех пор, пока это коренное общественное противоречие не будет устранено, никакими усилиями общественные антагонизмы ни искоренить, ни хотя бы сгладить не удастся – общественные катаклизмы вплоть до революций неизбежны. А отсюда и антинародность и преступность государственной политики, и личная и групповая преступность как попытки решить свои проблемы антисоциальным путем за счет других, и терроризм как крайнее выражение общественного отчаяния…

1
{"b":"783804","o":1}