— Никуда ты не сбежишь, – он поджог спичку на глазах испуганного и начал водить ей перед глазами, — ты уж прости, но я ненавижу таких сук, как ты. К твоему сожалению, мои принципы не позволяют мне убить тебя так же просто, как и твою девушку, — Кейн демонстративно кинул золотые часы на кофейный столик. Они все были испачканы в грязи и свежей крови. В ответ слышались лишь панические стоны, — спасибо за цинтрий. Ах, да. И привет от Цинтракорпа.
Кейн прошел ближе к двери, наслаждаясь страстными, ужасающими стонами. Подойдя к ней в плотную и открыв, он кинул горящую спичку назад. Связанное тело тут же разгорелось. Звуки агонии – рай для Кейна. Дверь захлопнулась. Больше ничего не помешает ему. Никогда и ни за что. Спокойно мужчина вышел из здания. Прохожих зевак на улице не было, что несказанно радовало. Мало кому не покажется подозрительной личность, вся испачканная в крови, так ещё и с раной. Кейн сел на мотоцикл и со спокойной душой начал тереть кольцо на мизинце: «вот и моя прелесть… наконец-то…». Минута любования под такт безумной улыбки. Послышалась боль на брови до левого века. Сумрак завёл свой транспорт и поехал в аптеку. Уже там он купил средства и обработал рану. Ему навязчиво предлагали вызвать скорую, но он категорически отказывался. Там же он купил и небольшой инсулиновый шприц для очень важного дела. Неожиданно послышался звонок телефона:
— Алло, ну как там? – звонил Фавстин.
— Всё отлично… спасибо вам большое… за всё.
— Да не за что, обращайся! – мужчина звучал весело. Конечно же, он не знал, что произошло после той стычки, — ну, надеюсь, мы ещё как-нибудь увидимся.
— Да, увидимся… до встречи, – после этого Кейн сбросил звонок и продолжил улыбаться после тяжёлого выдоха.
После диалога мужчина взглянул в книгу вызовов. Оказалось, что Дэниел звонил ему десять раз, но, так как Кейн заглушил звонок на него, вызова он ни разу не слышал. После этого он и вовсе отключил телефон, чтобы никто не мешал его триумфу. Кейн вновь начал рассматривать кольцо. Перевернув его, он заметил дырочку в стекле, через которую как раз можно бы было достать цинтрий. Не затягивая, он отправился домой, как только смог полностью остановить кровь. Уже дома, с дрожащими руками, довольный собой мужчина сел на диван, пристально разглядывая кольцо и шприц. На звуки вышел из своей комнаты Стэван и заметил учителя, который в чём-то ковырялся.
— Что это? – задал вопрос мальчик, заметив то, как Кейн деформировал кольцо и начал тыкать иглой в обратную сторону неизвестного камня.
— Сиди, смотри, и не дыши, – Кейн принялся аккуратно засовывать иглу в маленькое отверстие сосуда, — не мешай. Сейчас будет очень ответственный момент.
Кейн старался не торопиться и медленно, очень медленно доставал столь желанный концентрат цинтрия. Он смог достать его в последний день отпуска. Он смог. Смог.
— Стэв, если мне станет плохо – не волнуйся, – заявил мужчина, закончив перекачивание цинтрия, — и скорую ни в коем случае не вызывай.
— Что ты… собираешься сделать? – Стэван подозревал не ладное.
— Это чистый цинтрий. Сейчас я вколю его себе.
— Это же не безопасно! Ты ведь рассказывал мне об этом!
— Да, ты прав. Но я уже слишком далеко зашёл, – и вот он снова мило улыбнулся в ответ на беспокойства ученика, — не бойся, со мной всё будет в порядке. Я же сильный, верно? – казалось, что этот вопрос Кейн задал сам себе. Он встал с удобного места и разместился посередине зала.
Дрожащими руками Кейн поднёс шприц к шее, словно пистолет. Сейчас он играл в лотерею. Никто не знает наверняка, выживет он после этого или нет. Мужчина медленно, аккуратно начал втыкать иглу. Он чувствовал, как она разрывает плоть и проникает внутрь. Он начал нерасторопно жать на поршень, чтобы цинтрий входил как можно медленнее. Этого момента он ждал долго. Очень долго. Цинтрий был введён. Ни капли не утекло на воздух. Кейн вытащил иглу, всё так же стоя перед шокированным Стэваном. Первые десять секунд ничего не происходило. Затем ударила резкая, невыносимо ужасная головная боль во всех частях. Кейн схватился за волосы. Ещё пара секунд, и всё тело начало ломить. Адская боль охватила всё тело. Он заболел тысячью болезней за раз. Мышцы стали ослабевать, а ноги подкашиваться. Кожа стала сверхчувствительной и начала шелушиться, из-за чего одежда начала казаться тюрьмой. Уже валяясь в конвульсиях мученик начал срывать с себя одежду, но удалось избавиться только от рубашки. Давление начало резко то повышаться, то опускаться. Из тела начала выделяться чёрная, не похожая ни на что субстанция, которая вскоре начала разлетаться по сторонам с разной скоростью. Из старых ран начала течь кровь. Так же она бежала и из глаз, которые так сильно болели, что хотелось их вырвать. Кейн начал выцарапывать свой левый глаз, над которым, как раз, находилась свежая рана от ножа. Когти превратились в словно животные. Он расцарапал порез ещё больше и успел повредить глазное яблоко. Вскоре конвульсии начали прекращаться. Это из-за того, что тело начало парализовывать. Ад ещё некоторое время не прекращался, после того, как Кейн полностью перестал двигаться. Пол минуты или минута: Кейн не знал. Но его агония остановилась, как и биение сердца.
………………………………………..………………………………………..………………………………………..………………………
………………………………………..………………………………………..………………………………………..………………………
………………………………………..………………………………………..………………………………………..………………………
Через два дня Кейн проснулся в собственной кровати. Пошевелиться он не мог. Работал лишь мозг, глаза без движения, слух не лучше. Немного прислушавшись, пытаясь отбросить ультразвук в сторону, Кейн распознал голос Стэвана. По всей видимости, ученик был рад, что его учитель не умер. К сожалению, слова еле разбирались. Внешне Кейн выглядел не утешительно: кожа приняла голубоватый оттенок, при этом шелушась, словно чешуя. Над левым глазом был небольшой компресс, который закрывал глубокий шрам. Этим глазом было видно чуть хуже. Длина волос сильно укоротилась, и они стали менее густыми. Теперь они были немного ниже середины лопаток. Радужка потемнела ещё сильнее, она казалась почти чёрной, а зрачки были очень сильно расширены. Мозг, как и всё тело, не мог долго функционировать, поэтому пришлось снова закрыть глаза и отключиться. Тем временем, Стэван всё не мог нарадоваться, что Кейн жив. Ему бы очень хотелось вызвать скорую, но, увы, объяснить обычному человеку, что произошло с его учителем, было бы очень проблематично. В честь «праздника пробуждения» и восстановления сердцебиения учителя, юноша закатил сольную вечеринку, приготовив вкусненького. Накормить спящего он, к сожалению, не смог. Так, в состоянии амёбы, Кейн провёл ещё два дня. Ему стало немного лучше. Теперь он слышал и видел чуть более чётко, мог слегка вращать головой и даже при помощи Стэвана кушать. Ещё никогда Кейн не чувствовал себя таким беспомощным и беззащитным. В голове всё были мысли по поводу того, что зря он это сделал и это того не стоило. Этот поступок был глупостью. Нет, скорее ошибкой собственного эго. Всё это время, каждый день и каждый час на номер Кейна пытались позвонить, но телефон был отключен. Это пытался дозвониться Дэниел, с каждым днём всё больше и больше беспокоясь о друге. В один день Стэван обнаружил, что в холодильнике кончилась вся еда. Он взял деньги и вышел из дома, заперев его на ключ, оставив Кейна одного, при этом не забыв взять с него негласное обещание, что всё будет хорошо и он будет в порядке, пока Стэв отошёл в магазин. Стэвану пришлось задержаться на время. В тот же час к коттеджу подъехала пара больших, чёрных служебных машин Цинтракорпа с несколькими людьми. Во главе стоял сам Дэниел Цинтра. Он несколько раз позвонил и постучал во входную двень, но никто не открывал. Тогда парень приказал выбить дверь силой, что вскоре и произошло. Целый отряд вбежал в дом и начал исследовать каждый угол. Долго искать не пришлось. Один из людей зашёл в спальную комнату, где отдыхал полностью неподвижный Кейн. Он не открывал глаза, как бы крепко дремая.
