- Спасибо… Ну, что же, тщательно изучив финансовые показатели «Ресайнса» за последние три недели…

Инвестор замолкает, возбуждая волны тревоги в народе, а потом продолжает:

- Мы пришли к выводам, что эти показатели выглядят очень плачевно.

Он замолкает, и все недоуменно переглядываются, а Пригожин, откашлявшись, подает голос, выражая общее мнение:

- Вообще-то у нас прибыль выросла в полтора раза.

Кортини и не спорит, и даже кивает:

- Да.

Сергей тоже кивает, ожидая ответа.

- А расходная часть в три! Почему вы это не учитываете? Вернее не учитывало ваше руководство.

Козлов встревает, чуть наклонившись из-за спины главного инвестора:

- Позвольте?

- Да.

- Посему мы долго думали, в чем же причина, почему столь слабая отдача от так хорошо финансируемого проекта. Взять, к примеру, планируемую командировку в Испанию. Это уже не командировка, а целое свадебное путешествие!

Похоже, Пригожинская командировка накрылась медным тазом! Наблюдаю, как Виталио, повернувшись в пол оборота и положив локоть на поручень кресла, со сладкой улыбкой слушает разглагольствования Козлова. Стужев, тот наоборот сидит безучастно, особо и не вникая. Неожиданно Кортини перебивает Петра Константиновича и вновь берет инициативу на себя:

- Совершенно верно и пришли к выводу, что наблюдается некий раздрай между подразделениями.

Он даже пытается руками изобразить этот раздрай. Не могу удержаться:

- А по-русски?

- Я слышал, даже имел место мордобой?

Он гипнотизирует Стужева и тот тут же тушуется, явно не желая развивать воспоминания, а Козлов отведя глазки в сторону, начинает пощипывать бровь. Наверняка сейчас ломают голову - настучала я Серхио или нет о причинах этого мордобоя. Кортини продолжает:

– Господа, мы не на корриде, мы здесь бабки зарабатываем, между прочим... И все без исключения… Петр Константинович, пригласите.

Козлов идет к дверям и Виталио встает из-за стола. Затаив дыхание ждем, кого еще хотят вывалить на наши и так зашуганые головы. И еще, интересно, на какую должность и в качестве кого? Петр Константинович выглядывает наружу:

- Прошу вас.

Тяну шею увидеть кто там. Козлов отступает, пропуская внутрь миловидную высокую женщину с гладко зачесанными назад волосами, ярким макияжем и папкой в руках. Мягкова негромко приборматывает:

- Господи, а это еще кто?

Женщина идет навстречу Кортини, они встречаются на полпути и Виталио пропускает ее в голову стола:

- Прошу.

С любопытством разглядываю прибывшую гостью. Так и стою с открытым ртом, а потом, опомнившись, закрываю его.

- Познакомьтесь - Марина Оскаровна Градова. Кризис - менеджер с мировым именем. Крупнейший специалист в своей области. Нда…Она вылечила не одну тонущую фирму. Работать будет с вами индивидуально.

Мировое имя нам ни о чем не говорит и Валя настороженно интересуется:

- Ну и поработает она с нами, а дальше что?

- А дальше, как в джунглях - сильнейшие выживают, а слабейшим соответственно…, хэ… Кирдык.

Стужев поправляя галстук, угодливо хихикает, а Градова, соответственно фамилии, обводит холодным взглядом присутствующих:

- Ну, я бы не стала так драматизировать.

Она делает паузу:

- Всем, здравствуйте!

Федотов вытаскивает откуда-то из карманов мобильник и отворачивается, прикладывая телефон к уху:

- Ну, ладно, через час здесь будет мой юрист.

- Прекрасно. И пусть хоть весь Гаагский трибунал захватит.

Санек Стужев прыскает, а мне, все-таки, интересно, почему Виталио, так уверен в себе. Он действительно добавляет фразу, которая нам, смертным, ни о чем не говорит, зато у Федотова тут же опускаются руки:

- Да, кстати, Николай Петрович, вы меня удивляете. Что гласит двенадцатый пункт нашего договора?

Федотов смотрит исподлобья, крутит головой, бросая взгляды по сторонам, мнется и неуверенно топчется на месте. Кортини, словно вцепившийся бульдог, не отпускает свою жертву:

- М-м-м?

Шеф беспомощно крутит головой и протестует:

- Это моя фирма.

Кортини невозмутим:

- Что ж вы так волнуетесь? Никто ее у вас не забирает.

Сунув руки в карманы, он не торопясь подходит к несчастной семейке Федотовых.

- Ваша доля остается, проценты капают.

***

На этой жизнеутверждающей ноте, совещание заканчивается, и мы отправляемся по рабочим местам. В чем состоит «индивидуальная работа» проясняется буквально через час, когда Марина Оскаровна останавливает меня в коридоре и предлагает пройти в кабинет и побеседовать. Она так решительно заходит внутрь и направляется за мой стол, что остается лишь вздохнуть и покорно отодвинуть посетительское кресло от стены и устроиться в нем, слегка развернувшись к Градовой боком и положив нога на ногу. Грозный кризис-менеджер не торопясь раскрывает перед собой красную папку, извлекает оттуда ручку и листок с набором вопросов, с пустыми просветами для ответов. Значит, будет что-то вроде теста? Мне боятся нечего, дальше фронта не пошлют, а танки и так уже избороздили вдоль и поперек. И еще я знаю, что надо держаться уверенно и спокойно, не паниковать.

Марина Оскаровна начинает свои вопросы – сначала о моем появлении в фирме, о планах и амбициях. Похоже, у нее свои источники информации, а не только сплетни наших кумушек - еще неделю назад я бы сбивалась и не знала, что ответить, но сейчас говорю, даже не особо задумываясь, словно всю жизнь была проект - директором... А карьерных планов у меня нет – вернется Рома, и я стремительно скачусь обратно на свой прежний уровень. Я его замещаю временно.

- Скажите, с чем вы предпочитаете ходить на работу - с сумкой или с рюкзачком?

Ни с каким рюкзачком на работу не хожу, брови сами чуть вздергиваются вверх, и я вздыхаю, не глядя на интервьюера - мне не хочется давать простых ответов, из которых она будет делать однозначные выводы:

- С чем удобней с тем и хожу, плюс чтобы сочеталось с гардеробом.

Градова тут же начинает что-то строчить, заполняя пустой квадратик.

- А по гардеробу к чему склоняетесь - к костюмам или свободный стиль?

Чувствую, что она изучающе смотрит на меня, и я задумываюсь. Вообще-то костюмы раньше были привычнее, но Светка меня перевоспитала.

- По-разному, все зависит от того рюкзак у меня или сумка.

Получилось не очень логично и внятно – непонятно что на что влияет – гардероб на сумку или наоборот.

- Ясно. А у вас, когда-нибудь, был секс на рабочем месте?

Резкий переход сбивает, и я теряюсь – может, ослышалась? Недоуменно смотрю на Марину:

- Простите, что?

- Интимные отношения.

Лишь хмыкаю - у Сереброва позывов потискаться в кабинете в рабочее время никогда не возникало, а других служебных романов у меня не случалось. Хотя сплетен о наших с Ромкой отношениях никто не отменял. Уверенно качаю головой:

- Нет, не было.

Быстрый вопрос не менее провокационен:

- А вам хотелось бы?

Снова хмыкаю - какой смысл обсуждать фантазии, даже если они вдруг и приходили во сне или здесь наяву в кабинете. И вообще это ничье собачье дело, даже самого высокого начальства. Сцепив пальцы у живота, твердо смотрю на собеседницу:

- Марина Оскаровна, мне очень бы хотелось, чтобы по телевизору показывали больше комедий, только это вряд ли имеет какое-либо отношение к моим служебным обязанностям.

Градова, тем временем, вылезает из-за стола и отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной:

- Вас легко обидеть.

Ну, это как сказать... Выпятив вперед губу, мотаю отрицательно головой, с кривой усмешкой на губах:

- Не знаю. Все зависит от человека. А на некоторых людей я принципиально не обижаюсь.

Марина встает позади кресла, в котором сидела и, положив локти на спинку, наваливается на нее:

- А вы любите подшучивать над коллегами?

Новый резкий поворот в разговоре. Или у нее такая тактика? Что тут сказать… Все мы в разговорах бывает шутим и подтруниваем, но она наверно имеет в виду нечто специальное? Типа облить кофе и подложить на стул кнопку? Отвожу взгляд и отрицательно дергаю головой: