Литмир - Электронная Библиотека

Александр Горбунов

Идеальный друг

После четвертого или пятого звонка в дверь Юра оторвал голову от подушки. Сквозь тонкую штору светило солнце, поднявшееся на изрядную высоту, через балкон доносилось чириканье воробьев среди листвы стоявшего рядом тополя. Кажется, было уже довольно позднее утро. Со стороны прихожей раздалась еще одна трель, дольше предыдущих.

– Иду я, иду, – пробормотал Юра, откидывая пододеяльник.

Он лег спать поздно, часов около трех. Причина была, на его взгляд, вполне уважительной. На днях с ним ненадолго поделились романом одного из столпов современной американской фантастики, пока не переведенным на русский язык. Бывший одноклассник, ныне лаборант НИИ радиосвязи, помог бесплатно сделать ксерокопию, и теперь Юра наслаждался чтением, периодически сверяясь со словарем.

Во входную дверь позвонили снова, потом громко постучали.

– Минуту! – крикнул Юра, хватая со стула домашние штаны и растянутую футболку.

Мама с папой, конечно, давно ушли на работу: понедельник всё-таки. Сестра Инга была в своем пионерском лагере на педагогической практике. Кот Барсик, серый в темную полоску, с упоением тянулся и кувыркался посреди прихожей, и любимый хозяин едва не наступил ему на хвост, босиком шлепая по линолеуму.

– Я подумал, ты скрылся, – без всякого приветствия выдал через порог Алексей Иванников.

– От кого?

– Не в курсе, что ли?

– В курсе чего?

Алексей пристально посмотрел на Юру и понял, что тот говорит чистую правду.

– Может, впустишь?

– Да, конечно, – спохватился его друг, делая шаг назад.

Юра познакомился с Алексеем без малого четыре года назад, явившись первого сентября на сбор будущих филологов. Им отвели площадку в дальнем углу сквера справа от главного корпуса университета. В ожидании краткой церемонии с напутственным словом ректора те, кто знали друг друга, образовали отдельные группки, активно болтали и дурачились. Ребята, с которыми Юра сдавал устные экзамены, а после зачисления таскал кровати и тумбочки, наводя порядок в общежитии факультета, опаздывали. Поэтому он молча пристроился с краю толпы и решил пока понаблюдать. То была его обычная манера поведения в новом для себя обществе.

– Не у каждого писателя столько читателей, – услышал он чей-то голос за своим плечом.

Обернувшись, Юра увидел молодого человека запоминающейся наружности. Высокий, не ниже метра восьмидесяти пяти, подтянутый и стройный, с тонкими бровями, легким пушком над верхней губой и густой шапкой прямых светло-русых волос, тот глядел на него широко открытыми васильковыми глазами. Нижняя губа была чуть поджата, в глазах играла легкая насмешка. Молодой человек был одет в светло-коричневый, по фигуре, костюм-тройку и белую сорочку с однотонным серым галстуком. Юра в легкомысленной клетчатой рубашке, ветровке и джинсах ощутил себя на его фоне простым парнем со двора.

– Филологи – это ведь профессиональные читатели, верно? – добавил он, не дождавшись ответной реплики от Юры. – Очень приятно. Алексей.

Назвать его по-свойски Лёшей тогда и язык не повернулся бы.

– Э-э… Юра. То есть, Юрий.

Неожиданный знакомый рассмеялся, но не обидно, а по-доброму.

– Соблюли протокол.

Выяснилось, что Алексей как золотой медалист сдавал только один экзамен – писал сочинение вместе с двумя сотнями других абитуриентов, а обязательные для первокурсников работы отбыл в университетской библиотеке, упорядочивая каталоги. Поступление для Юры, вообще, проходило в каком-то угаре, который усугубила дикая жара, и ничего удивительного не было в том, что за всеми переживаниями он не выделил Иванникова из массы впервые увиденных людей…

– По обоим каналам «Лебединое озеро» показывают, – очень серьезно сказал Алексей, пройдя в комнату.

В левой руке у него была картонная папка с надписью «Дело №…», туго набитая какими-то бумагами. Стандартных завязок на ней еле хватило для узла бантиком.

– Авария на телецентре? – предположил Юра.

– Переворот, – ответил Алексей.

Юре почудилось, что он ослышался или до сих пор видит сон.

– Дикторы зачитали обращение. Обязанности президента исполняет Янаев, власть передана комитету по чрезвычайному положению, – в нескольких словах описал обстановку незваный гость.

Юра, сколько себя помнил, всегда комплексовал из-за своей внешности. В детском саду и младших классах ему казалось, что у него слишком большие уши. Позднее стала беспокоить избыточная, по его мнению, худоба. Она никак не хотела проходить несмотря на волчий аппетит. Кроме того, оставлял желать лучшего нос. Был он мелковатым в сравнении с остальным лицом и совсем не благородной формы. Цвет собственных глаз Юре тоже не нравился – то ли серый, то ли светло-зеленый. Короче, муть.

У Алексея, в отличие от него, всё было идеально. Будучи первым красавцем на курсе, он и держался соответственно – не оставляя ни тени сомнения в том, что знает себе цену. К вводным словам и междометиям не прибегал, изъясняясь четко и уверенно, аргументировал, будто гвозди заколачивал (Юра тщетно завидовал такой манере). Смутить его, казалось, было невозможно. Ярчайшее подтверждение этого факта случилось в самом начале второго семестра, на комсомольском собрании группы.

О том, что собрание состоится, Юра узнал минут за десять до его начала, во время большого перерыва. Стоя в коридоре, он жевал пирожок с повидлом, купленный с лотка в фойе первого этажа. Традиционный перекус прервала Людмила Сергеевна Кирпичева, куратор группы. Вечно куда-то спешившая невысокая, худая женщина лет сорока или чуть старше, с хмурым лицом и собранными в пучок волосами, в одежде предпочитавшая темные тона и отсутствие украшений, она без затей взяла Юру за рукав и отвела подальше.

– Ты с Иванниковым в каких отношениях? – спросила она в лоб.

К тому времени Юра и Алексей успели крепко сдружиться. У них быстро нашлось много тем для разговора, и стиль общения Иванникова ничуть не отталкивал Юру. Он по умолчанию принял роль второго номера при новом товарище, ни разу не претендуя на хотя бы подобие лидерства. Чего греха таить, Юра всегда мечтал быть кем-то вроде Алексея – человеком без изъянов и слабых мест. Другое дело, что реальность сильно расходилась с мечтами. Впрочем, видимая разница потенциалов не помешала обоим сдать первую сессию на все пятерки.

– Ну, так… приятели, – аккуратно ответил Юра, нутром почуяв подвох.

– Приятели? Хорошо, – кивнула Кирпичева. – Имей в виду: не наш он человек.

– Как не наш?

От подобного определения Юра малость оторопел. На дворе был февраль восемьдесят восьмого, а не, допустим, пятидесятого. Конечно, Людмила Сергеевна не произнесла приснопамятного «классовый враг», но подтекст выпирал совершенно недвусмысленный.

– Ты умный, сам всё знаешь, – заметила куратор группы. – Тебе лучше от него отмежеваться.

Юра понял, что краснеет от волнения. И здесь он, к явному прискорбию, проигрывал невозмутимому Алексею.

– Не п-понимаю вас, Людмила Сергеевна, – выдавил он из себя, борясь с пересохшим горлом.

Кирпичева метнула на него странный взгляд, в котором Юра уловил, как ни странно, тень сочувствия, и, ни слова больше не говоря, устремилась к аудитории. То, что разыгралось после перерыва, окончательно шокировало своей нелепостью в сочетании с тупой серьезностью.

– К сожалению, наши комсомольцы Иванников и Зуев игнорируют общественную работу. Они считают, что для получения повышенной стипендии достаточно учиться на «пять», – после краткой преамбулы объявила Вероника Янченко, комсорг группы.

Веронику, по правде говоря, Алексей презирал и особо не скрывал этого. Училась она на четверки с тройками примерно в равной пропорции, зато рисовала стенгазету и была одним из организаторов театрализованного представления первокурсников. Иванников регулярно отпускал в ее адрес подколки с прибаутками, самой ходовой из которых была «Как поживает выездная редакция?»

1
{"b":"777301","o":1}