Литмир - Электронная Библиотека

Анастасия Столярова

Бабло побеждает зло

Глава 1

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Федор Достоевский

Обычно мне нравится бег. Это модно, особенно когда занимаешься бегом в одном из лучших клубов столицы. Это полезно для здоровья, хотя, наверное, говорить о пользе для здоровья совершенно нелепо в свои двадцать три года. Но самая главная причина – час бега хорошенько перезагружает мозги, выгоняет из головы дурные мысли, к концу дистанции голова становится абсолютно пустой, в голове остается только одно желание – добежать до финиша, достичь своей цели. Пульс подскакивает до двухсот ударов в минуту, во всем теле появляется странная легкость, последние несколько десятков метров тело словно немеет, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, кажется, что ноги вот-вот оторвутся от дорожки и ты взлетишь к облакам. После марафона тело награждает тебя неслабым выбросом дофамина, настроение неумолимо ползет вверх. И после бега у меня никогда не бывает бессонницы. Дурацкая особенность моей нервной системы – когда я чем-то слишком огорчен или взволнован, я совершенно не могу уснуть и всю ночь ворочаюсь в постели. Я стараюсь бегать хотя бы пару раз в неделю, обычно после занятий в универе или поздно вечером, когда в зале не так много народа, потому что бегать в переполненном зале совсем не классно. С пяти до восьми здесь такой своеобразный час-пик, когда в зале не протолкнуться и приходится занимать убогую очередь на дорожку и толкаться плечами, чего я страшно не люблю. Я вообще не люблю людей. Поэтому я стараюсь приходить в зал, когда народу еще немного, так как я хожу туда исключительно чтобы заниматься, а не стараться кого-то снять, как большинство здешних обитателей. Мне это абсолютно не интересно. Мне вообще не интересны девушки.

Я занимаю свою, самую крайнюю дорожку, справа от меня расположены искусственные пальмы, я ни разу не видел, чтобы на их глянцевых узких листьях лежала пыль, с чистотой здесь всегда все в порядке. Я надеваю обтягивающую борцовку и спортивные штаны, обычно черные или цвета хаки, не скажу, что это мои любимые цвета, но в них я кажусь старше. Я втыкаю наушники и устремляюсь вперед, прямо передо мной висит огромный, во всю стену экран, на нем всегда транслируется одно и тоже изображение – берег океана, окутанный сонной дымкой, золотой песок под ногами, наползающая на самую кромку воды пушистая кипельно-белая пена и пляж, уходящий вдаль… Это Калифорния, baby… Мой фетиш. Слева от меня встает солнце, кондиционер сзади усиленно имитирует морской бриз… Все мысли постепенно отключаются, и я полностью переношусь туда, в страну вечного счастья.

«If a moment is all we are Or quicker, quicker Who cares if one more light goes out? Well I do…» – подпеваю я Честеру когда силы начинают меня покидать и дыхание моментально сбивается.

Последние минуты бежать всегда реально тяжело, с меня градом катится пот, и я вытираю его со лба белоснежным полотенцем. Хочется все бросить ко всем чертям и переключить уже скорость на ленивые шесть километров в час, но я, стиснув зубы, терплю. Так я тренирую характер. Обычно в эти последние минуты ко мне подходят знакомые девчонки и начинают меня подбадривать:

– Бедняжка, ты весь вспотел, опять бежишь марафон, – вздыхает одна блондинка, я вижу ее часто, но хоть убей не помню ее имени, она всегда в боевой раскраске, с безупречно уложенными волосами и удушающим шлейфом дорогих духов. Она праздно болтается по залу, но никогда не бегает и не поднимает штангу, чтобы не вспотеть или не испортить макияж, ее взгляд всегда хищно рыщет по сторонам в поисках очередной жертвы.

Walk away, baby, вали нахер… – еле слышно шепчу я ей чтобы окончательно не сбить дыхание, она мило улыбается, до нее категорически не доходит вторая часть фразы, хотя она и сказана на русском, услышав английскую речь вначале, она просто отключила свой и без того небольшой мозг и уже не вслушивается в дальнейшие слова. Я не представляю для нее никакого интереса, ведь я не олигарх, а всего лишь детеныш олигарха и она прекрасно понимает, что я вряд ли буду тратить отцовские деньги исключительно на нее. На телок вообще не стоит тратить деньги, пусть этим занимаются задроты, у которых проблемы с внешкой или самооценкой.

– Я буду болеть за тебя, Айвен… – еще раз многозначительно улыбается она и уходит.

Мое имя Ваня, но здесь меня знают как Айвена, это Иван на английский лад, буква “I” в английском языке в первом открытом слоге читается как «aй», но в некоторых закрытых тусовках меня знают как Яна. Я ненавижу свое дурацкое, дурацкое имя, наверное, мать выбрала его назло или просто особо не заморачивалась и ткнула пальцем в первое попавшееся. С этим именем у меня всегда идут дурацкие ассоциации с Иванушкой дурачком из сказок или с каким-то сиволапым крестьянином в лаптях, поэтому я сам назвал себя Ян. Это мой творческий псевдоним, мой ник, мое темное альтер эго. Ян – это Иван по-польски, сразу же это имя обретает заграничный привкус, некий европейский флер, оно подходит мне намного больше, чем банальное «Ваня». Ян даже звучит намного лучше – коротко, емко и хлестко, как пощечина. Две буквы, как добро и зло, Инь и Ян, черное и белое. Необычное, запоминающееся и редкое. Да, иногда детям приходится исправлять родительские ошибки.

Мне реально нравится бегать, после пробежки я всегда чувствую себя бодрым, полным сил и способным преодолеть любые препятствия. После марафона в десять километров в крови бурлит адреналин, во всем теле появляется легкость, кажется, что можно взлететь только лишь оттолкнувшись от дорожки. Странно, что мои любимые кроссовки Air Jordan не обладают такой способностью, за те деньги, что их продают, у них вполне должна быть еще куча полезных фишек – от скрытой в них камеры до способности летать… Дорогие кроссовки – это еще один мой фетиш…

***

Сегодня бег совсем не помогает. Он забирает у меня последние крохи моих сил, я чувствую, как голова кружится и долго сижу в раздевалке на скамейке, пытаясь прийти в себя. Чувство бесконечной усталости лежит на моих плечах, словно бетонная стена. Наверное, никогда в жизни я не чувствовал себя так опустошенно. Я мысленно ругаю себя за то, что не остался в отеле, сейчас мне вообще не следует светиться на улице, учитывая, что у меня очень серьезные проблемы практически по всем фронтам. Надо же было умудриться так совершенно по-дурацки вляпаться в это дерьмо. Что я сделал не так? Я в сотый раз мучительно размышляю над этой ситуацией и прихожу к выводу, что, пожалуй, я вряд ли мог что-то серьезно изменить. Не ехать с Крис? Не сдавать отца с потрохами конкурентам? А к дагестанцам я вообще не имею никакого отношения, только вот эти обезьяны с тесаками этого не понимают. Как я могу все исправить? Самым оптимальным решением будет свалить в Калифорнию, правда, в последние дни эта мысль совершенно меня не греет, я окажусь в чужой стране совершенно один, без денег, без единого человека, который хоть как-то мог бы поддержать меня или помочь. Телефон негромко вибрирует, таймер обратного отсчета присылает мне сообщение, что до вылета остается 9 часов, я в миллионный раз смотрю на выскочившую на экран картинку – ядовитая зелень пальм, полоса белоснежного песка, уходящая вдаль, нереально-голубая лазурь океана. Я до сих пор не верю, что через каких-то двадцать часов я наконец увижу это своими собственными глазами.

Я наскоро кидаю свои вещи в сумку и выхожу из спорт клуба, не переобув кроссовок, они ярко-красным заревом пламенеют на моих ногах, я шлепаю по грязной растаявшей снежной каше, периодически проваливаясь в эту растаявшую грязь почти по щиколотки в кроссовках стоимостью почти полмиллиона рублей, такси давно ждет меня за шлагбаумом. Я мысленно ругаю тупоголовых мудаков из руководства, которые не разрешают такси въезжать на парковку для посетителей клуба. Хотя здесь редко кто ездит на такси, все в основном за рулем своих очень и очень недешевых тачек. Мне же приходится пользоваться услугами такси, после того как мой мудила-отец отобрал у меня тачку в воспитательных целях. При одной мысли об отце меня передергивает от ненависти. К своим дорогим родителям я испытываю всю гамму отрицательных переживаний – ненависть, отвращение и презрение, им нет до меня никакого дела, и я могу с гордостью называть себя социальным сиротой.

1
{"b":"774402","o":1}