Литмир - Электронная Библиотека

Геннадий Ищенко

Приёмыш. Книга первая

Глава 1

До двенадцати лет Ира Волкова жила так же, как многие девчонки её возраста в семьях со средним достатком. Родители неплохо зарабатывали, жили дружно, без ругани и ссор, и их единственный ребёнок ни в чём не нуждался. Год назад отца сбил насмерть пьяный водитель – и мир рухнул. Мать горевала сильно, но недолго. Уже через два месяца она подошла к дочери и, пряча глаза, сказала, что решила выйти замуж.

– Пойми, родная, – говорила она Ире, – мне не вытянуть тебя на свою зарплату, да и тяжело в доме без мужчины. Много такой работы, которую мы с тобой не сделаем. Это замечательный человек и хозяин хороший. Работает слесарем в ЖЭКе и очень неплохо зарабатывает. Увидишь, он тебе понравится.

Поначалу весёлый и симпатичный отчим действительно понравился, хотя Ира и не одобряла такой скоропалительной свадьбы. И к ней он отнёсся по-доброму, всячески демонстрируя расположение. Николай не так уж много зарабатывал в своём ЖЭКе, но часто находил работу на стороне и умудрялся делать её в рабочее время, а после, отдавая выручку жене, не упускал случая рассказать о том, как тяжело достаются деньги.

– Сам о себе не позаботишься, – говорил он главным образом для Иры, – никто о тебе заботиться не станет. Поэтому и приходится калымить, чтобы вы у меня ни в чём не нуждались.

Иной раз он приходил после таких левых работ слегка выпивший. Ире это не нравилось. Раньше в их семье никто не пил, и ей передалось презрительное отношение отца к выпивохам.

– Не обращай внимания, родная, – говорила мать. – Это бывает нечасто, да и сколько он пьёт? Для такого мужика пара рюмок – это пустяки.

Со временем такие случаи участились и, судя по состоянию отчима, он уже не ограничивался двумя рюмками. Вскоре Николай стал приносить водку домой.

– Магарыч! – объяснял он, ставя на кухонный стол четвертушку водки. – Сами предлагают, почему же не взять? Мы с тобой, мать, вечерком пропустим для аппетита, да и по мужскому делу одна только польза!

Поначалу мать отказывалась, но потом начала составлять ему компанию, а на упрёк дочери ответила:

– Понимаешь, дочка, мы и пьём-то чуть, и я не вижу в этом ничего страшного. Ты хоть раз видела меня пьяной? Николай устаёт на работе, и ему необходимо расслабиться. Ты у меня уже почти взрослая и должна всё понимать.

Со временем четвертушки сменились поллитровками, а мать начала быстро спиваться и перестала оправдываться перед дочерью. Вечерами Ира старалась быстрее поужинать и скрыться в своей комнате. Мать с отчимом после выпивки уже не дожидались, пока она заснёт, и ещё засветло выполняли свои супружеские обязанности в большой комнате, которая служила им спальней. Лето стояло жаркое и почти без дождей, поэтому девочка вечерами начала уходить из дома и возвращаться, когда взрослые уже спали. Мать перестала готовить и вообще выполнять по дому хоть какую-то работу. Вскоре её уволили из парикмахерской, после того как отхватила ножницами клиенту кусочек уха. Поднялся скандал, и не помогла даже «Красная Москва», которая не смогла отбить запах перегара. Николай подсуетился, и жену приняли уборщицей в его ЖЭК. Им уже не хватало вечерней дозы, и по утрам отправлялись на работу, приложившись к бутылке. Закончилось всё ожидаемо: вначале за пьянку уволили мать, а вскоре и Николая. Первое время он ещё пытался устроиться на работу или калымить, но работник был уже никакой, поэтому скоро дома не осталось ни копейки и в ход пошли вещи, которые взрослая часть семьи распродавала, чтобы обеспечить себя выпивкой и какой-никакой закуской. Теперь после каждой выпивки возникали пьяные ссоры, которые часто заканчивались драками. Соседи пытались воззвать к совести дебоширов и даже вызывали участкового, но с таким же успехом можно было разговаривать с мебелью. Ира с ужасом наблюдала, как из квартиры одна за другой исчезли её вещи, вся зимняя одежда и вообще всё, что ещё можно было продать. Когда девочка пришла домой и не обнаружила ни одной из своих любимых книг, она впервые расплакалась навзрыд. Мать услышала плач, зашла в комнату и принялась плакать вместе с ней, размазывая слёзы по опухшему лицу и противно дыша перегаром. Точку во всём этом поставил бутерброд с колбасой, которым угостила Иру одна из сердобольных соседок. Девочка давно питалась только хлебом, на который мазала маргарин. Глядя на её осунувшееся лицо, соседки тяжело вздыхали и совали время от времени бутерброды, булочки и фрукты. Вот и сегодня Анна Петровна вручила Ире завёрнутый в газету бутерброд, когда девочка возвращалась домой раньше обычного из-за начавшегося дождя. Подавив в себе желание съесть его тут же, на лестнице, она зашла в прихожую, переобулась и пошла к себе. Отчим уже давно не заходил в её комнату, поэтому девочка села за письменный стол, развернула бутерброд и принялась есть. Скорее всего, Николай почувствовал запах полукопчёной колбасы и ввалился к ней, широко распахнув дверь.

– Родители сидят на одном хлебе, а эта неблагодарная тварь закрылась у себя и жрёт мясо! – заорал он. – Дай сюда!

Иру всю скрутило от ненависти.

– На, подавись! – крикнула она, бросив ему в лицо злосчастный бутерброд. – Сволочь! Это из-за тебя мама стала такой! Гад, алкоголик! Ненавижу! – И тут же свалилась со стула от сильной затрещины и ударилась головой об одёжный шкаф. На шум подошла мать, увидела лежавшую Иру и изо всех сил толкнула мужа. Пьяному Николаю этого хватило, чтобы упасть и больно удариться об стол.

– Ах ты, стерва! – заорал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Убью гадину!

Испугавшаяся и немного протрезвевшая мать метнулась прочь от впавшего в пьяную ярость мужика. Тот бросился в погоню, которая завершилась на кухне. Уже пришедшая в себя Ира услышала грохот бьющейся посуды и сильный, полный боли мужской крик. Всё завершил глухой удар упавшего тела. Поднявшись на ноги и придерживаясь за стену рукой, девочка вышла в гостиную и увидела, как из кухни вбежала мать и, завывая от страха, бросилась вон из квартиры. Уже зная, что увидит что-то страшное и непоправимое, она дошла до кухни и заглянула в приоткрытую дверь. На полу лицом вниз, в луже крови, лежал отчим.

Видимо, Ира потеряла сознание, потому что следующим, что она увидела, был потолок гостиной. Девочка лежала на тахте, а в комнате были люди в милицейской форме. В углу, где раньше был телевизор, сидела мать, которая обхватила голову руками и тихо раскачивалась из стороны в сторону. Рядом с ней на планшетке что-то писал их участковый.

Перед тем как милиция закончила работу, тело отчима положили на носилки и куда-то унесли. Когда уходили, забрали мать, а руководивший осмотром места преступления старший лейтенант отпустил понятых и обратился к подошедшей Анне Петровне:

– Мы уже закончили. Вы не могли бы организовать уборку силами соседей? Я понимаю, что неприятно, но не девочке же такое убирать. Сейчас уже поздно, а завтра ею займутся те, кому следует.

– Я уберу сама, – пообещала соседка. – Хочу спросить, можно ли взять Иру к себе.

– Этот вопрос не ко мне, – ответил офицер, – но если вы не приходитесь ей родственницей, то вряд ли отдадут.

Был уже час ночи, а Ира никак не могла заснуть. Завтра её заберут в детский дом, и больше не будет своей семьи, даже такой ущербной, какая была до сих пор.

Когда участковый собрался уйти, он спросил, остались ли близкие родственники.

– Живы родители отца, – ответила девочка, – только им уже много лет, а после того как мама вышла замуж за Николая, они с ней поругались и больше с нами не общаются.

– А больше никого нет?

– Одна тётя, но у неё нет для меня условий. Мы с ней об этом уже говорили.

Тётка приезжала два месяца назад, когда мать ещё не спилась, но уже было видно, к чему всё идёт. Она матерно поругалась с сестрой, после чего пришла в комнату к племяннице и, прижав её к себе, говорила, вытирая текущие из глаз слёзы:

1
{"b":"772576","o":1}