Я торможу. Напарник делает то же самое.
– Что случилось, Паш? – спрашивает.
– Hиuer о, – смеюсь. – Просто хочу прикольный
кадр сделать. Сфоткай меня!
Слезаю с мотоцикла, подхожу к устройству непонятного назначения и, когда Женька жмет кнопку, приседаю и произношу: «Ку!» После чего, от души по— ржав и подняв настроение, отправляемся дальше.
Когда в Нукусе мотоцикл опять глохнет, я уже не удивляюсь. Тревожусь, конечно, но лишь по привычке. Почему-то кажется, что выход из положения снова будет найден. Почему? Может, я всерьез поверил в то, что дед, бесстрашный солдат Великой Отечественной, покровительствует моему путешествию? Хочется, конечно, верить в такое, но лучше придерживаться проверенной истины: на деда, как и на бога, надейся, а сам – не плошай.
Полоску опять устраняю своими силами, в очередной раз прочистив контактную грyппy – почему-то она подгорает. Когда заканчиваю ремонт, рядом тормозит «шевроле» – местное такси. Таксист по имени Закир моментально знакомится с нами и выражает готовность оказать нам поддержку.
– Нам бы отель найти… – говорим, усаживаясь на мотоциклы. – Мы из Атырау едем, устали очень.
– Хорошо, езжайте за мной.
Закир провожает нас до отеля, мы устраиваемся, после чего вместе с таксистом отправляемся на ужин. Во время ужина беседуем, Закир рассказывает о здешней жизни, а мы делимся нашими планами.
– В Туркмению, значит, собираетесь… – задумчиво говорит Закир.
– Есть такое желание. А что?
– Вас могут пустить через границу. Но могут и не пустить. Если не пустят – я буду вас ждать, хорошо? Я записываю его телефон. Мы не отказываемся от помощи, в путешествии любой помощник, призванный или добровольный, на вес золота.
Гостинца в Нукусе оказывается совершенно кошмарной. Старая плитка в туалете, унитаз с бачком наверху и привязанной к нему веревкой, затхлый запах, старые истертые ковры… Такая обстановка сразу вгоняет напарника в уныние.
– Что с тобой? – спрашиваю, заметив реакцию.
– Ну и отстой… – говорит Женька, озирая облезлый интерьер номера. – Здесь что – ничего лучше нет?!
– Думаю, что нет. Но я тебя что-то не понял. Приключения только начинаются! Впереди Памир, а там в некоторых местах вообще нет цивилизации! Быть может, тебе придется ночевать на голой земле, вообще под открытым небом, где даже обычной воды не будет! Хотя в душе я, конечно, соглашаюсь: отстой. Вспоминаю брестскую гостиницу «Бук», где год назад оказались вместе с женой. Обстановка была похожей; и кофе там подавали отвратительный и абсолютно невкусный, и яичница была словно сделана из туалетной бумаги…
Но стоит ли обращать внимание на такие мелочи? Мы путешествуем, смотрим мир и во всем должны искать позитив!
На следующий день решаем двинуть к туркменской границе, благо находимся недалеко от нее. У нас имеются иранские визы, и мы рассчитываем получить у пограничников Туркмении визу для транзита в Иран прямо на КПП.
Однако на границе нас не желают пропускать. Пограничники с туркменской стороны рассматривают наши визы, затем возвращают паспорта.
– У нас нет оснований впустить вас в Туркменистан.
– Почему?! – спрашиваю. – Нам же всего лишь
нужен проезд, дайте транзитную визу.
– Можно дать транзитную, нет проблем. Но лишь когда вы сделаете приглашение через Министерство иностранных дел.
У меня московская знакомая два месяца занималась этим вопросом, в смысле – приглашением. Но до нашего отъезда она не успела его сделать, так что остается лишь махнуть рукой.
– Ну и черт с ней, с этой Туркменией! – говорю напарнику. – Значит, не судьба!
Развернув мотоциклы, возвращаемся на узбекский пограничный пост, и тут опять возникает разговор про моего деда. Выслушав мой рассказ, пограничники вдруг приглашают нас на чай, расставляют на столе пиалы, наполняют их душистым ароматным напитков и продолжают с нами беседовать. Обстановка сразу заставила забыть о запрете на въезд. Если в Узбекистане такие замечательные и гостеприимные люди, о чем жалеть?
Закир действительно нас ожидает, и, как выясняется, не зря. Отъехав два километра от границы, я вновь ломаюсь так, что никакая прочистка контактов результата не дает. Похоже, неисправна мембрана. Решаю: оставить напарника на автобусной остановке, а самому отправиться с Закиром в город, чтобы вызвать эвакуатор. Эвакуатор представляет собой мотоцикл со специальной тележкой, куда мы загружаем мою заглохшую «хонду». Закрепляем ее в тележке и отправляемся в так называемый сервис.
Пока едем, Закир рассказывает о жизни простых людей в Узбекистане.
– Как мы тут живем? Трудно живем. Работы нет, брат, вот что самое плохое. Значит, надо на заработка ехать. А куда ехать? В Россию, конечно. Там работа есть, хотя платят мало. Работают на стройках, живут в грязи, по двадцать человек водной комнате… Но наши мужчины все равно едут. Уезжают надолго, иногда на полгода, иногда на год. А жены в это время детей воспитывают. Когда женщина одна, ей трудно. И это тоже беда…
Я в очередной раз думаю о том, что все наши беды – мелочи по сравнению с настоящими проблемами некоторых людей. А значит, нечего ныть и унывать, все, в принципе, решаемо и поправимо.
За разговором не замечаем, как подъезжаем к сервису. Сервис представляет из себя гараж с кучей разбросанных по нему инструментов. Точнее сказать, это обычный навес, под ним бревно с брошенным на него старым ковром, на ковре восседают, неспешно беседуя, три человека. Неподалеку в машине ковыряется молодой, лет двадцати пяти, парень. Он встает, подходит к нам, представляется здешним электриком. Но почему-то не внушает мне доверия, и я принимаю решение ремонтировать самостоятельно.
Разложив инструменты, начинаю все откручивать. Снимаю бак, снимаю бензонасос, и тут же – резкий запах бензина, плеснувшего мне на руки. Вытираю ладони ветошью, затем продолжаю работу.
– Так, неси-ка ключ! – требую на взводе. Молодой быстро его приносит.
– Отвертку крестовую дай! – обращаюсь к одному из сидящих на бревне. Тот тоже приносит инструмент, ни слова не говоря. Будучи на нервах, я довольно быстро справляюсь с задачей. Меняю сгоревший предохранитель, бензонасос, чищу цепь, подливаю масло. Когда собираю все обратно, неубиваемая японская техника опять оживает!
После этого мы отправляемся в Хиву по жаре в сорок градусов. Слабо представляю, как здесь можно путешествовать летом. Кажется, что даже асфальт под колесами от такой жары плавится!
Кроме жары, еще одна проблема – бензин. Точнее, его отсутствие на многих заправках, где предлагают разве что газолин. Это некая похожая на бензин бурда, сделанная из газового конденсата. Заправка газолином сравнительно дешевое удовольствие, но в конечном итоге это чревато серьезными последствиями, поскольку двигатель может просто сгореть. И мы не рисковали – направлялись только 80—м или 92-м, который приходилось подчас заливать из каких-то банок, канистр, но все-таки это был бензин, привозимый из Ташкента.
Узбекские гаишника большой проблемы из себя не представляют, если, конечно, ведешь себя нормально, общаешься с ними по—человечески и в соответствии с местными обычаями. Диалог, когда нас останавливали, обычно начинался так.
– Откуда едете? – первым протягивает руку полицейский.
– Мы путешественники из Петербурга, едем смотреть Узбекистан. – Пожимаю руку и тут же спрашиваю улыбаясь: – Как дела? Как семья, как дом, как дети?
Услышав такой вопрос, служитель власти расплывался в улыбке, что-то рассказывал и был сама вежливость. Один гаишник даже клубникой нас хотел угостить, а другой дал нам совет, где поесть самую вкусную в Хиве самсу. Ни один узбекский полицейский нас не оштрафовал, даже если останавливал в момент превышения скорости. Главное – не лезть на рожон, а общаться по—человечески, душевно.
В Хиве селимся в гэст-хаузе прямо напротив древней крепости. Вечерняя трапеза состоит из вкусного узбекского чая, лепешек, овощей, а еще нам подали манты – сочные, с нежнейшим тонким тестом. Хорошо поужинав, отправляемся на прогулку по ночной Хиве. В плане подсветки это скромный город, но очень колоритный. Из полутьмы то и дело выплывают очертания старинных зданий и сооружений, где—то слышится шум шагов, где-то детский смех – это местные мальчишки затеяли поздний футбол. Мы еще ничего не знаем про город, но сейчас не время для экскурсии – ее мы откладывает на завтра.