Крик Гермионы оглушал её саму, но она не могла остановиться. Слишком много в ней кипело злости и обиды на человека, которого она считала долгие годы своим лучшим другом, частью своей семьи.

— Или тебе занятным покажется история о том, как меня пытали Круциатусом несколько вечеров подряд, чтобы у меня появился иммунитет к этому чертовому заклятию? Как на меня накладывали Империо и учили противостоять ему? — гриффиндорка испепеляла бывшего друга взглядом и не останавливалась. — Где ты был, когда я разрывалась между учебой и поисками вариантов спасения моих родителей? Или ты не находишь это важным? Так вот, только Забини и Малфой были рядом, а вы просто отвернулись от меня. И, чтобы ты знал, я смогла спасти своих родителей. Да, я провела эти каникулы дома, рядом с ними и они помнят меня, они любят меня. А знаешь, какой ценой я добилась этого? Своей душой, Гарри Поттер. Их спасение стоило мне души и я ни капли не жалею об этом. Во всем мире существует только одна вещь, о которой я жалею каждый гребанный день. Это то, что раньше я точно так же была готова отдать эту душу за тебя и Рона. Но, как показала жизнь, вы не заслуживаете даже поганого галлеона, не говоря уже о душе. А теперь пошел вон из моей комнаты, Гарри Поттер, и не советую тебе попадаться мне на глаза. Потому что я сделаю то, чего не смог Волан-де-Морт. Мне бояться нечего, моя душа не пострадает.

Ошарашенный Поттер не смог выдавить из себя и слова, он никогда не видел столько гнева, ярости и злости в своей подруге. И проверять серьезность её слов он сейчас был не намерен, он хотел дать время ей остыть. Гермиона проследила за ним взглядом и заметила, что дверь в спальню открыта и в проходе стоит Забини.

— Мерлин, — она бессильно выдохнула и плюхнулась на кровать. — Ты там давно стоишь?

Забини закрыл дверь за Поттером и подошёл к подруге.

— Не так давно, но слышал достаточно, — он приземлился возле Гермионы. — Думаю, что вся гостиная Гриффиндора слышала достаточно.

— Плевать. Я не сказала ничего такого, за что мне было бы стыдно. Поттер слишком долго считал себя святым.

— Это ваши проблемы. Я бы хотел с тобой обсудить то, что услышал.

— Что именно тебе было непонятно?

— Тебя пытали Круциатусом? Империо? Кто? Когда?

— Ты слишком много хочешь знать, Блейзи.

— Ты не ответила ни на одно мое письмо, позволь хотя бы сейчас получить от тебя ответы.

— Это было в первом семестре, у меня был учитель.

— Кто?

— Блейз, довольствуйся теми ответами, которые получаешь.

— Ладно. Что означает «мне стоило это души»?

— Честно, я до конца так и не поняла. Как видишь, я жива, просто чувствую себя иначе и не сказала бы, что это плохо. Мне просто наконец-то стало плевать на то, что чувствуют другие люди. Я стала какой-то жестокой, бездушной.

— То есть, ты живешь, как и прежде?

— Ну, во мне произошли некоторые перемены, но в целом — да.

— Да, я заметил. Гриффиндор сменил цветовую гамму?

— Чёрный мне по душе.

— Как твои родители?

— Они в полном порядке.

Они болтали ещё несколько часов, и Гермиона чувствовала, что ей становится легче. Блейз рассказал о том, как познакомился с новым кавалером своей матери и провел каникулы в солнечной Италии, она же, в свою очередь, рассказала ему о том, как начала курить и пить во время отдыха дома, поведала ему увлекательную историю своего визита в Малфой-Мэнор и диком желании запустить Аваду в Асторию. Время близилось к ужину, Гермиона быстро напялила на себя черную водолазку и до непристойности короткую юбку, обнажая длинные тонкие ноги.

— Ох, Гермиона, — Блейз оценивающе посмотрел на подругу. — Когда ты говорила, что твои предпочтения в одежде немного изменились, то я себе представлял точно не это.

— Брось, Блейзи, — фыркнула Гриффиндорка. — Я прекрасно выгляжу.

— Я и не спорю, — Забини театрально поклонился перед ней. — Позвольте вас сопроводить на ужин, мисс? А то боюсь, что вас могут украсть.

Гермиона восторженно захохотала и взяла друга под руку. Они вместе направились к Большому залу под пристальными взглядами студентов. Практически все места за факультетскими столами были заняты студентами, которые вернулись несколько часов назад в стены Хогвартса. Гермиона кинула небрежный взгляд за стол Слизерина и сразу же заметила блондинистую голову Малфоя, который восседал за своим местом рядом с Гринграсс.

— Не смотри туда, — прошептал ей на ухо Забини. — Ты только сделаешь себе хуже.

— Все хорошо, Блейзи! — она снова нацепила фальшивую улыбку на лицо и чмокнула друга в щеку. — У меня есть бутылка хорошего огневиски, если хочешь, то заглядывай в гости.

Не услышав его ответа, она заняла место за столом своего факультета. Джинни приветливо ей улыбнулась, и начала о чем-то болтать без умолку, Гермиона изо всех сил пыталась поддержать этот разговор. Джинни — единственная, кто от неё не отмахнулся и принял её выбор, поэтому не заслуживала к себе жестокого отношения. Гриффиндорка сама себе пообещала, что сумеет сохранять с подругой такую же беззаботность, как и с Забини.

Но от разговора всё время отвлекало навязчивое чувство, что она вот-вот вспыхнет или загорится адским пламенем. Она чувствовала себя максимально неуютно и начала ерзать на месте, переминаясь с ноги на ногу. Стоило гриффиндорке оторвать глаза от своих столовых приборов, как она среди всей толпы тут же врезалась взглядом в глубокие серые глаза, которые прожигали.

«Мерлин, на свою Гринграсс так смотри», — пробежала мысль в голове.

«А что мне на неё смотреть? Вижу её каждый день», — раздался его голос в голове.

Гермиона обомлела от шока. Ей казалось, что они уже давным-давно закрыли своё знание друг для друга, но нет. Они перестали общаться ещё до того, как расстались. Гермиона тут же проверила свою библиотеку, которая скрывалась за несколькими бетонными стенами, но она оставалась не тронутой.

«Ты можешь на меня не пялиться, Малфой? Противно».

«Неужели?»

«Я считаю до трех»

«И что?»

«Раз»

«Что ты сделаешь, Грейнджер?»

«Два»

«Очень хочу на это посмотреть»

«Три»

«И?»

Она отвела свой взгляд от Малфоя и зыркнула на его спутницу. Укладка младшей Гринграсс тут же начала дымиться, стремительно наполняя Большой зал дымом. Дикий вереск Астории оглушил половину студентов, которые сидели за столом Слизерина. Гермиона ухмыльнулась и перевела взгляд на Симуса, который взорвался от смеха, тыкая пальцем в сторону слизеринского стола. Маленькая шалость Гермионы точно разбавила этот скучный вечер.

========== 12(1) ==========

Эти каникулы казались бесконечными. Впервые за долгие годы учебы, праздники не приносили Малфою никакой легкости и чувства покоя, Малфой-Мэнор стал ненавистным и душным. Он провел несколько дней во Франции с Пэнси, в надежде расслабиться и забыться, но вместо этого чувство озлобленности только. Подруга раздражала только одним своим видом, ей даже не нужно было раскрывать рот, чтобы Драко мечтал поскорее от нее избавиться. Он вернулся домой, к Нарциссе, но ситуация только ухудшилась.

Драко снова начал видеть кошмары, которые пугали до смертельной бледности и ручьев холодного пота на спине. Ему больше не снились сборища Пожирателей или пытки в подземельях поместья, это было что-то совершенно новое. Каждую ночь он пытался спасти какую-то девушку, которая медленно и болезненно умирала на его глазах; она плакала и молила о помощи, но он ничего не мог сделать. Стоило ему к ней приблизиться, как её тело превращалось в ужасный гниющий труп, в котором вообще было сложно распознать человека.

Из ночи в ночь его изводили её отчаянные крики, которые пробирались под кожу, в самое сердце, и самое ужасное в этом всем было то, что он ужасно скорбил по этой девушке. Как только он прикасался к её окровавленной плоти, пустота и невероятная боль просачивались в голову и душу, сжирая с потрохами. Сначала он просыпался и пытался отмахнуться от этих снов, прогнать все мысли, а потом начал принимать зелье для сна.