Падший ангел… Была ли такой Алиса до недавнего времени? Скорее всего. За всей этой надменностью скрывалась добрая и любящая девочка. Которой просто нужен был кто-то, кто не даст ей пасть во тьму окончательно. Луч света, луч надежды. И мне буквально сносило голову от того, что этим лучом для нее стал я. Ты навек в моем сердце, Алиса. Навек…
Когда я закончил, то заметил, что из глаз Алисы проступали небольшие слезы. Я подошел и обнял ее:
– Слушай, я верю – все будет хорошо. Я не просто так сюда попал. Ты была права – мы со всем справимся. И я верю – если очень сильно захотеть, нам удастся многое. Этот лагерь соединил нас, и он не имеет никакого права разлучать нас! Я уверен, что наше счастье не закончится сегодня.
А не это ли имела в виду моя мама? Когда сказала, что стоит только поверить. Ведь если я поверю – то может я смогу остаться здесь? Вместе с Алисой…
– Знаешь, в детстве я вечно таскала домой бездомных котят и щенят, а отец меня ругал… – как-то неуверенно начала Алиса.
– Ты это к чему? – я немного перестал улавливать нить разговора.
– Просто я вот думаю – насколько сильно он разозлится, когда я притащу домой парня. Тебе ведь нужна будет какая-то крыша над головой, пока ты не будешь в состоянии снять квартиру.
От удивления я аж привстал. Алиса только что предложила мне жить у нее? Я ничего не перепутал?
– Да, будет непросто, – продолжала Алиса. – Я понимаю, что нельзя вот так, очертя голову, бросаться в омут. Я понимаю, что будет очень много проблем… Но с тобой – плевать я хотела на эти проблемы. Я тебя очень люблю, Сем. И мне так пофиг из какого ты века – XXI, XXXI или XIX, ты от меня так просто не отделаешься, тебе понятно?
Я присел перед ней на одно колено. И аккуратно взял ее за руку:
– Ради тебя я готов на все.
– Помоги мне собраться, – Алиса потрепала меня за волосы.
Не отпуская друг друга, мы направились к ее домику. В голове было стойкое ощущение, что захожу я сюда последний раз.
– А вот и вы! – довольно заметила Ульянка. – Семен, как тебе кино?
– Великолепно, – улыбнулся я, стараясь изобразить восхищение. – Робот как живой. Интересно только, будет ли продолжение.
Алиса хихикнула, оценив всю ироничность ситуации:
– Присядь пока.
Я уселся рядом с Ульянкой. Ребенок явно был воодушевлен.
– Скучать будешь? – спросила она.
– Конечно, – искренне ответил я.
– А по мне? – чуть прищурилась Ульянка.
– Больше всех, – добро рассмеялся я, потрепав ее непослушные волосы.
Ульянка залилась смехом, пытаясь убрать мою руку с ее макушки.
– Я тебе так за жука нормально и не отомстил, малявка, – смеясь, сказал я, слегка при этом надувшись.
– Никакая я не малявка! – завелась Ульянка, стараясь меня ущипнуть. Учитывая мои габариты и ее – отмахнуться было как два пальца. Алиса же со снисходительной улыбкой наблюдала за нашим побоищем.
Странно. Где-то внутри, несмотря ни на что, я чувствовал, что это все. Но почему-то сейчас мне совершенно не хотелось грустить. Было хорошо и свободно. Пока я был здесь – и во мне все еще теплилась надежда. Тем более теперь, когда Алиса была согласна приютить меня на некоторое время. Только если я позволю им быть реальными… Эти слова все никак не выветривались из головы. А что если позволить быть реальными – это значит действительно принять это все? Все же, как ни крути, но мысли о нереальности происходящего частенько закрадывались в мою голову. Но теперь, когда события повернулись таким чередом – не значит ли это, что все происходящее – действительно более чем реально? И как только я полностью приму это – все станет так, как и должно быть. Что ж, я готов. Больше никаких «если» – только вперед, без оглядки назад.
– Вы такие смешные, – Алиса явно пыталась сохранить серьезную мину.
Она поставила сумку с вещами у кровати и села рядом с нами:
– Чем займемся до обеда?
– А давайте смешные истории из жизни рассказывать? – предложила Ульянка. – Потом вернемся и будем друзьям рассказывать, какие люди с нами в лагере отдыхали.
– Это можно, – довольно хмыкнул я. – Я начну, никто не возражает?
Девочки утвердительно закивали.
– Помню, как-то раз на мамин день рождения собралось в нашу квартиру очень много народу. Человек тридцать, не меньше. И случилось одно непредвиденное обстоятельство – сломался унитаз. И вскоре перед дверью немедленно образовался целый консилиум. Очень жарко спорили. Правда, я особо тогда по молодости не понимал, о чем. Так вот, я, пользуясь преимуществом малого роста, проскользнул мимо чьих-то ног к унитазу, поднял тяжелую крышку с бачка и надел проволочку на рычажок. Просто я сам его как-то сломал случайно, вот и приходилось время от времени надевать, чтоб от мамы не влетело. А все собравшиеся на тот момент решили, что перед ними будущий гениальный инженер, чем очень польстили маме с папой, и немедленно отправились дальше выпивать за это дело. А меня оставили наедине с тяжким вопросом: почему они все такие тупые…
Девчонки рассмеялись. А я непроизвольно глянул на часы. Время неумолимо летело вперед. Как будто мне назло, оно в этот раз решило ускориться.
– А теперь я! – живо воскликнула Ульянка. – Так вот, как-то раз…
За всеми этими историями мы и не заметили, как время подошло к обеду. Все так же с шутками и песнями, мы направились к столовой.
Алиса предложила прогуляться после обеда по пляжу. Я особо и не возражал. Собираться мне долго все равно не пришлось бы – вещей у меня было, прямо скажем, немного.
Мы шли в обнимку под приятно ласкающим солнцем. Мы шли молча, лишь изредка поглядывая на суетящихся пионеров и наслаждаясь друг другом. Но все же меня терзали пара вопросов. И мне не терпелось их задать:
– А расскажи про своих родителей?
Алиса как-то замялась. Видимо, это вопрос слегка застал ее врасплох.
– Да нечего особо рассказывать, – немного смущенно ответила она. – Мама – учительница химии, папа на заводе работает. Кстати, я бы посоветовала тебе при знакомстве надеть какой-нибудь цилиндр. И красивый фрак. Ты ведь примерно так одеваешься там… У себя?
– С чего ты так решила? – удивленно спросил я.
– Ну, ты говорил, что ты был очень богат в своем времени, – сконфуженно ответила Алиса. – Вот я и подумала…
– А можно я просто буду мил и приветлив? – улыбнулся я.
– Да, так тоже можно. Но особо при папе интеллектуала из себя не строй. Мама-то у меня от тебя такого в восторге будет, а отец у меня простой, ему очень далеко до хороших манер…
– Не переживай, я могу найти контакт с любым человеком, какой бы социальный статус у него не был, – заверил я Алису.
– Я на это очень надеюсь, – улыбнулась она и крепко обняла меня.
Мы все гуляли и болтали. А время неуклонно клонилось к вечеру. Пионеры стали попадаться на пути все реже, а это значило лишь одно – пора возвращаться.
– Ну, вот и все, – расстроено протянула Алиса, когда мы уже шли по площади.
– Нет, не все, – уверенно сказал я, прижимая ее к себе. – У нас все только начинается. Помни это.
– Да, ты прав… Ну что, увидимся тогда на остановке?
– Да.
Мы страстно поцеловались и разошлись. Алиса к себе, а я… Я также не спеша побрел в сторону домика вожатой. Или можно его назвать моим домиком? Да, скорее всего так оно и есть. Когда я зашел внутрь, то в сердце как-то неприятно защемило. Мне хотелось всеми силами вцепиться в эти половицы, шкафчики, кровати и не отпускать их. Держаться до последнего, что есть сил. Но все-таки реальность, эту реальность, все, что сейчас происходит… Я должен был это принять. Иначе я мог потерять самого дорого человека в моей жизни.
Покидав зимнюю одежду в пакет, я направился к автобусной остановке.
Автобус уже стоял там и ждал пионеров. Тот самый, на котором я сюда приехал. Я чувствовал себя Гарри Поттером, которому предстоит вернуться к ненавистному семейству Дурслей. И вот он стоит на пороге Хогвартс-Экспресса, с тоской оглядывается на стены Школы чародейства и Волшебства и понимает, что частичка его души навечно осталась там, в Хогвартсе. Так и частичка моей души – она навечно осталась тут, в «Совенке».