-Я не хочу признавать твою правоту, я хочу просто запереть тебя здесь, и убить их всех нахуй – говорит Эндрю, и я позволяю себе немного улыбнуться. Он отстраняется от меня и снова смотрит мне в глаза, начиная стирать слёзы лёгкими движениями пальцев.
-Я дождусь тебя, и я залечу все твои раны, когда ты вернёшься, только одно прошу, вернись живой, и я сделаю всё, чтобы ты забыла этот ужас – шепчет Эндрю.
-Я обещаю, и ты обещай, что не будешь истязать себя, добавляя мне боль, которой, итак, будет прилично – также тихо говорю я, и он кивает.
-Можно? – спрашиваю я, и он просто притягивает меня к себе крепко-крепко и целует, обнажая всю боль разлуки, которая нас ждёт, делясь со мной силой и закрепляя наши обещания, как бы говоря: Ничто не сможет нас разлучить, мы всегда найдём путь друг к другу, сколько бы не пришлось пережить и преодолеть, в конце, мы будем счастливы.
***
Вечер наступает довольно быстро, мы проводили Аарона и Ники, практически, в тишине. Все были подавлены. Эндрю не проронил больше двух предложений за весь день, после того разговора, он знал, что близится, и он ненавидел это, ненавидел себя, и меня, и всех вокруг, пытался это скрывать. Приблизился момент, когда мне стоило позвонить домой, мы специально дотянули до вечера, чтобы они не смогли забрать меня сегодня, а забрали завтра и у нас осталась бы последняя ночь только для двоих. Эндрю зашёл в комнату, где я сидела на подоконнике и гладила пухлика, и в руках у него был телефон. Он сжимал его так крепко, будто пытался разломить, но, всё-таки, выдохнул и направился ко мне.
-Держи – с хрипом сказал Эндрю, и я протянула руку. Если честно, я ещё никогда не растягивала какой-то момент своей жизни так долго, как этот. Я вертела его в руке несколько минут, прежде чем разблокировать, и очень долго набирала мамин номер телефона, а потом ещё несколько минут пялилась на экран, пока не нажала вызов. Сердце резко забилось.
Удар. Гудок. Удар. Гудок. Удар.
-Да? – услышала мамин голос, и, помолчав несколько секунд, собралась с мыслями, насколько это было возможно.
-Привет, мам – выдохнула я.
-Боже мой, Ри, ты где? С тобой всё в порядке? – затараторила мама, и я, закрыв глаза, продолжила отвечать.
-Да, мам, отзовите заявление, я уехала по собственной воле, и вы можете забрать меня, или я просто прилечу завтра сама – сохраняя ровный тон, проговорила я.
-Как это сама? Ты хоть понимаешь, как мы с Дином переживали – продолжала тараторить мама, а на имени этого мудака, захотелось блевать.
-Да, простите, это всё сложный возраст – сама не веря своим словам, ответила я.
-Это непростительно, юная леди, тебя ждёт наказание – уже строгим тоном, ответила мама. Будто я сама не понимаю, что меня ждёт.
-Да, я понимаю, но смысл сейчас об этом говорить, просто скажи, вы заберёте меня или мне прилететь первым рейсом завтра? – пытаясь сохранить самообладание чуть дольше, продолжила я.
-Дин! Иди сюда, мне Ри звонит, с ней всё в порядке – чёрт, только не его, я не могу сейчас с ним разговаривать. Эндрю заметил, как я напряглась и начал хмуриться, нервно постукивая пальцами по журнальному столику.
-Ри, детка, кто же так поступает с любящими родителями? – фу, блять, уебите его, этот приторный тон.
-Простите, так что, вы заберёте или я сама прилечу? – уже с небольшой ноткой раздражения в голосе, снова спрашиваю.
-Мы бы с радостью забрали, но работа, прилетай сама, первым же рейсом – выделив последние слова, отвечает ублюдок.
-Хорошо, а вы, забирайте заявление – ещё грубее, говорю я, и прям чувствую его ухмылку.
-Заберём, когда вернёшься и мы всё обсудим, но мы сообщим в участок, что нашли тебя – с отблеском угрозы в голосе, проговаривает Дин.
-Ладно, пока – бросаю трубку, и шумно выдыхаю, пытаясь скрыть панику от Эндрю. Когда перевожу на него взгляд, замечаю, что он облокотился на руки и старается на меня не смотреть. Но, видимо, почувствовав мой взгляд, отрывается от рук и смотрит на меня.
-Ну, хорошая новость в том, что у нас ещё есть целая ночь, до моего завтрашнего рейса – пытаясь улыбнуться, говорю я, но в его лице не меняется ничего, всё тот же пустой взгляд, будто сквозь меня. Я решаюсь к нему подойти, и опускаюсь на колени перед ним.
-Эй, всё нормально, я справлюсь, и ты тоже – сама не веря в это, пытаюсь успокоить его я, но он всё также прожигает меня взглядом и молчит. Я приподнимаюсь и целую его в место между бровей, где затесалась маленькая морщинка, потому что он вечно хмурится. И мне удаётся немного расслабить его напряжение.
-Я бы хотела сегодня, раз уж мы расстанемся на какое-то время, в общем, я хочу тебя – очень скомкано и тихо произношу я, и Эндрю вскидывает бровь в удивлении, показывая эмоции первый раз, за эти несколько часов. Он продолжает изучать меня взглядом, будто пытается понять, истерика это, крик безысходности или действительное желание.
-Ты несёшь херню – на выдохе говорит Миньярд и закрывает глаза, прислоняясь лбом, к моей щеке. Его волосы начинают щекотать мне нос, и я немного улыбаюсь, вдыхая свой любимый запах – запах Эндрю.
-А ты вкусно пахнешь – тихо говорю я, и он мычит что-то в ответ, поднимая взгляд на меня.
-Ты невыносима – заключает он, и целует меня, слишком нежно, слишком аккуратно, слишком медленно. Я придвигаюсь плотнее, давая понять, что мне мало, что я хочу большего, но он будто сопротивляется внутри. Я разрываю поцелуй, потому что не хочу сегодня думать, и я уж точно не буду жалеть ни о чём, мысль о том, что это, возможно, наш последний шанс, просто не даёт мне покоя.
-Я хочу, правда, но, если ты не – и меня затыкают, нагло прерывают на полу слове, сразу же взяв в плен рук, губ, и невероятно красивых глаз. Больше не хочет сдерживаться никто, слишком многое было спрятано. Он подхватывает меня под бёдра и пересаживает на себя, словно я ничего не вешу, и прижимает сильнее, чем когда-либо, будто боится, что исчезну прямо сейчас. Поцелуй мы не разрываем, даже когда он поднимается со мной на руках и направляется в спальню, которая на первом этаже. Он кладёт меня на кровать и нависает сверху, просто наблюдая за моим лицом, и я краснею, отворачиваясь.
-Смотри на меня – шепчет Эндрю, и я заставляю себя повернуться. Столько нежности, невысказанных слов и тепла выдают эти грустные глаза, даже не верится, что этот человек, всего каких-то двадцать минут назад, не показывал мне ничего, полностью закрывшись. Он проводит рукой по моему телу, едва касаясь, и останавливается рядом с поясом спортивных штанов.
-Сегодня, можно всё – выдыхаю я, чувствуя жар, который распространяется по всему телу, не давая нормально дышать. Эндрю наклоняется ко мне, оставляя лёгкий поцелуй на губах, прежде чем начать снимать с меня сначала футболку, а потом и всё остальное. Мы замираем во времени, никто не хочет поторопить момент, хочется проникнуться этим всем и запомнить каждую деталь, чтобы потом смотреть это в воспоминаниях, как самый лучший фильм. Когда я остаюсь полностью обнажённой, решаю, что на нём слишком много одежды, и он, будто прочитав мои мысли, начинает раздеваться сам. Это самое красивое, что я видела в своей жизни. Не скрывая восхищения, я открыто осматриваю его, и это, конечно же, не остаётся незамеченным.
-Пялишься – ухмыляясь, говорит Эндрю, и я закусываю губу.
-Ничего не могу поделать, кто-то слишком красив, чтобы быть правдой, а не сном – отвечаю я, и он закатывает глаза, хотя от меня не скрыть, что ему это нравится, просто кто-то слишком упрямый, чтобы это признать.
-А кто-то много разговаривает – отвечает Миньярд, и я уже ничего не понимаю, потому что он стоит полностью голым, и я теряюсь.
-Кажется кто-то теряет свою уверенность – шепчет Эндрю и медленно приближается ко мне. Я закатываю глаза, и не сдерживаю вздоха, когда он прижимается ко мне всем телом. Похоже в одежде было не так уж и жарко.
Иногда бывает ощущение по жизни, что чего-то не хватает, будто ты неполноценен в чём-то. И вот наступает момент, когда всё становится понятно, всё раскладывается по своим местам, и ты уже не чувствуешь пустоты, какие-то невидимые головоломки вдруг складываются, и вот он – джекпот. Никогда не верила в существование родственных душ и всю прочую романтическую херню, но всё меняется, порой чудеса и прям случаются, даже если это ненадолго. Я никогда не променяла бы это ни на что другое, и отдала бы всё, чтобы повторять этот момент на протяжении всей жизни.
