Почувствовав на своей руке ладонь Драко она повернулась к нему. Он видел, как она смотрела на сов. Блондин сжал ее ладонь и вернулся к своему завтраку. Они не скоро придут в себя, но они должны быть сильными. Так сказала Нарцисса и так сказала Грейнджер.

***

-Гермиона, все хорошо? -Джинни наклонилась вперед, ближе к Гермионе.

-Да. Что пишет Молли? -не поднимая головы поинтересовалась гриффиндорка. Она весь завтрак сидела в таком положении, подавляя в себе желание посмотреть на слизеринский стол.

-У них все хорошо, магазин Фреда и Джорда все еще пользуется большим спросом. В общем, все как обычно. А твои родители ничего не писали?

-Нет. Я попросила их писать мне реже, чтобы их не смогли отследить по почте. Сказала, что у нас больше не доставляют письма совами и всякое такое. В общем, придумала кучу всего, чтобы они мне не писали. -безэмоционально выдала Гермиона. Она уже даже не краснела, когда врала.

-Ого, впервые вижу, чтобы ты кому-то врала. -усмехнулась Джинни. О, если бы она знала все… -Как дежурство?

-Почему ты спрашиваешь? -насторожилась шатенка. Она судорожно начала вспоминать со всех ли мест убрала кровь.

-Ну, Малфои… наверняка они сейчас не в настроении. -осторожно начала Джинни. -Она не срывалась на тебя?

-Нет. Ее не было.

-Ты дежурила одна? -Рон вклинился в их разговор, отставляя кружку с чаем.

-Да, Рон. Не думаю, что ей вчера было до дежурства, и я не собираюсь ее за это осуждать.

-Ну да, ей явно не здоровиться. Выглядит как мертвец…

-Рональд. -Гермиона угрожающе покосилась на друга.

Гермиона заметила, что по сравнению со вчерашним вечером блондинка выглядела чуть живее. Она обещала себе не обращать на нее внимание, но все же успела один раз его нарушить. Но она не должна. Малфой пытала магглорожденных. Так ведь поступают бездушные монстры. Она носит метку. Гермионе было больно, очень больно, и ужасно стыдно, но ей казалось, что она хотела сдаться. Пустой взгляд Малфой, желающей умереть заставлял Гермиону думать, что у нее ничего не получится. Она больше не знала, как ей помочь, потому что слизеринка слишком погрязла в самобичевании. И они пытали магглорожденных. Гермиона помнила, что Малфой говорила ей, что не убивала, но какова вероятность, что это не произошло во время каникул?

И все же что-то внутри нее заставляло ее сердце сжиматься каждый раз, когда она думала о них. Они были куклами, а тот-кого-нельзя-называть кукловодом. Он бы убил их, если бы они не слушались. Конечно, они выбирали себя. Просто потому что другого выбора не было. Они защищали друг друга. И она должна злиться, но не может. Может только чувствовать себя виноватой в том, что вообще вскрыла в ней все это и теперь отрекается, потому что зашла слишком далеко и узнала то, что, наверное, не должна была знать. Ей нужно немного времени, чтобы понять сможет ли она дойти до конца. Потому что теперь все усложнялось еще и из-за ее брата.

Драко Малфой не выходил из ее головы. И теперь смотря на нее она думала еще и о нем. Злилась на себя, что так реагировала на него. Что ее тело так реагировало. Она должна была ненавидеть его или хотя бы презирать, но ночью, размышляя обо всем этом, она поняла, что никогда не видела человека настолько одинокого. Настолько привязанного к своей семье и в то же время потерянного и одинокого. Потому что у его сестры был Блейз, который мог быть рядом и, конечно, она не могла уделять ему меньше времени, чем брату. А кто был у него? Пэнси Паркинсон? Гермионе с трудом в это верилось. Она видела, как он относился к ней. И даже решила бы, что он относился так ко всем девушкам, но его сестра… Гермиона верила, что он может относится к своей девушке так же, если она действительно дорога ему.

И эта ее привычка быть спасительницей… Это неуемное желание. Она могла бы свалить все на это. Но она помнила, как его прикосновения вызвали у нее мурашки и совсем другие мысли появились на задворках ее сознания, когда он прижал ее к стене. Она помнила, как все внутри нее застыло, когда он – невероятно высокий и устрашающе опасный – склонился над ней. И Гермиона не верила в то, что позволила себе подумать об этом, но он решила – всего лишь на одну маленькую секунду – что он красивый. Холодно красивый. Как туманное зимнее утро в горах. Она не знала, почему провела такую ассоциацию, но ей казалось это правильным описанием. Она подумала о том, что было бы с ней, если бы его руки переместились чуть выше и схватили ее лицо. А затем притянули к себе и…

Нет. Она не должна была думать об этом. Она обещала дать себе время решить сможет ли она дойти с ними до конца. Заслуживают ли они все-таки быть спасенными? И ей нужно мыслить рационально, а так она ни за что не примет честное решение, потому что еще секунда и она бы, кажется, взяла свои слова назад и решилась пройти этот путь.

Так что нет. Ей нужно время. Совсем немного.

-Вы читали газету? Появился слух, что в Министерстве хотят сменить министра. -Гарри положил газету на центр стола и ткнул пальцем в статью.

-Почему? -Гермиона вынырнула из своих мыслей, вздрогнув.

-Есть подозрения, что он может быть связан с Ним. -Гарри нахмурился.

-Учитывая, как он пытался заставить тебя сотрудничать с ним в поддержу Министерства это начинает иметь какой-то смысл. Если он действительно работает на того-кого-нельзя-называть – он мог сдать тебя сразу, как ты согласился бы на сотрудничество. Но с другой стороны это был бы слишком простой и открытый ход для него. Было бы странно подставляться так. -Гермиона задумчиво нахмурилась. Руфус Скримджер никогда не вызывал у них доверия и теперь казался еще опасней, но мог ли он работать на того-кого-нельзя-называть?

-Думаешь, он бы еще не выпустил какие-нибудь бредовые законы, если бы работал на Него? -поинтересовался Рон.

-Это было бы глупо с его стороны так раскрывать себя, Рон. Ему сначала нужно прочно занять пост министра перед тем, как выпускать законы. Многие ему не доверяют и если уличат в подчинении Ему – сменят. Он не спешит. -Гарри поправил очки. Он был уверен в том, что действующий министр не чист и скрывает натуру Пожирателя.

-И все же мы не можем утверждать этого, но и обратное доказать не можем. -Гермиона разрывалась во мнениях. Что-то внутри подсказывало, что он просто алчный волшебник и не более, но факты говорили обратное. И она не знала к какой стороне склоняться. Единственная, кто мог подтвердить ее догадки теперь будет избегаться и Гермиона не может нарушить обещание, данное себе.

***

Слизеринцы вернулись в гостиную после завтрака, расходясь по своим комнатам. Сегодня они должны были идти в Хогсмид и потому все хотели поскорее собраться и выдвинуться из школы. Антареса намеревалась остаться в Хогвартсе. Она вошла в свою комнату, когда Пэнси была уже почти собрана. Брюнетка накинула теплое пальто и попрощавшись выскользнула из комнаты. Взгляд Малфой упал на неразобранную после приезда из дома сумку. Там она ее даже не открывала, зачем тогда вообще брала с собой?

Девушка перетащила сумку на кровать и раскрыла, намереваясь выложить ее содержимое. Запустив руку внутрь Реса наткнулась на что-то твердое и нахмурилась. Раскрыв сумку шире, девушка увидела книгу, лежащую поверх вещей. Ее сердце пропустило удар, когда она узнала обложку. Пропавшая книга. Книга Люциуса. Малфой достала ее и раскрыла на первой странице. Там лежала записка, свернутая пополам. Девушка раскрыла ее и прочитала.

«Это все, чем я могу помочь. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь меня и простишь.»

Руки дрожали. Девушка выронила записку и села на кровать крепко сжимая книгу в руках, отчего костяшки побелели. Это был почерк Люциуса. Он подложил ей книгу, чтобы она попыталась найти способ спасения себя. Она даже не просила его об этом, совершенно забыв про нее из-за матери. Это было… необъяснимо с его стороны. Совершенно необъяснимый жест. «Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня и поймешь». Нет. Она все еще не могла его понять. И простить тем более. Но зачем он сделал это? Неужели Нарциссе пришлось умереть, ради того, чтобы он понял как все это неправильно. Неужели им всем пришлось пройти через это, чтобы осознать, что они не на той стороне…