Литмир - Электронная Библиотека

========== Часть 1 ==========

Историческая справка

1543 год. Первые представители Запада высаживаются на японский берег. Португальцы устанавливают в Нагасаки регулярную торговлю. В 1549 году прибывают миссионеры – иезуиты под предводительством Франсиско де Ясо, который полюбился японцам. Он называет их в своем дневнике «радостью своей души», встречается с императором и изучает японский язык. Самураи и буддийские монахи просят их окрестить. В начале XVII века в Японии насчитывается более миллиона обращенных. Христиане Японии представляют собой значительную часть населения, третью по численности после дзен–буддизма и традиционного язычества – синто.

Однако вскоре правительство сёгуна Токугава начинает опасаться, как бы вслед за христианизацией не началась колонизация страны. Все христиане были приговорены к смерти. В 1587 году великий регент Хидэёси, до сих пор благоволивший к миссионерам, начинает их избиение.

Иезуиты и францисканцы отступают к Макао. Вплоть до середины XVII века продолжалось истребление христиан. Южные острова Японии – оплот христианства – были окрашены кровью, как подмостки огромного эшафота. Тысячи обращенных японцев подвергаются жесточайшим пыткам: их жгут каленым железом, отсекают руки и ноги, душат, распинают на крестах. Ни в одной стране христианство не было уничтожено с такой жестокостью и последовательностью, как в Японии. В этом отношении с Японией не могла идти ни в какое сравнение Римская империя времен Диоклетиана или Персия во времена царствования Сапора и Пироса.

В 1639 году замучены последние пятеро священников. Японское христианство более чем на два столетия уходит в подполье. В последние века, вплоть до второй половины XIX столетия, христианство рассматривалось как преступная, антигосударственная секта. За исповедание христианской веры полагалась смертная казнь.

Лишь в 1873 году были отменены старые карательные указы против христиан, лишь в 1889 году новая конституция Японии узаконила свободу вероисповедания.

Но это уже сюжет для совсем иной истории.

***

Весна в этом году выдалась тёплая и щедрая. Жёлтая, белая, лиловая, розовая пена покрывает лесистые холмы, они дышат под струями ветра волнами, водоворотами, переливами цветов и ароматов.

– Посмотри, Нази, как расцвела твоя сакура!

Она вздрогнула, очнувшись от глубокой задумчивости.

– Я не слышала, как подошли вы, отец… Вы видели чай, который я заварила и оставила на вашем столе?

– Да, благодарю тебя. Что ты играла сейчас на флейте? Мне показалось, что эта мелодия приснилась мне. Последние годы сны о прошлом становятся реальнее яви. Я старею.

– Я никогда в это не поверю! – девушка обернулась и ласково обняла отца. Он погладил её по волосам.

– Нази, – через минуту сказал Ошоби. – Ты улыбаешься, но в глазах твоих печаль. Ты думала о Сёбуро? Ведь это была моя старая песня о нём?

Девушка вздохнула.

– Да. Я выросла под неё. И ею учили вы меня верить в торжество справедливости и добра. И мне иногда тоже хочется состариться и жить снами о прошлом. Потому что где в нынешнее правление Шогана торжество справедливости? И где дух Сёбуро в его сыне? Вы же знаете, что говорят о нём… И так не хочется в это верить!

Старый Ошоби промолчал, только крепче прижал к своей груди голову дочери.

– Скоро увидим сами… Итак, Нази, в этом году это будет твой поединок. Ты хорошо справилась в прошлый раз. Верю, что не осрамишь меня и теперь.

Она заглянула в его глаза.

– А что скажет Шоган?

– Я уже уведомил его письмом. Возражений не было. Китайцы тоже приняли спокойно. Видишь, ты приобретаешь авторитет.

– Я рада, что ваши труды не пропали даром, - тихо ответила девушка. – И постараюсь принести вам почет, а не позор. Я ведь знаю — долгие годы вы ждали сына. И жалели, что у вас не сын, а дочь.

Старик изумлённо глянул на неё и негодующе приподнял брови… но промолчал.

Она задумчиво улыбалась, ласково и чуть-чуть печально.

– Я запомнила, как мать посетовала вам на то, что вы воспитываете дочь как юношу, а не как девушку. Она говорила, что мне трудно будет найти себе мужа и что всё равно угасает наш род и клан Ошоби – Независимых Свидетелей Поединков, такой знаменитый и почитаемый в былые времена. Она старалась обучать меня и музыке, манерам, рукоделию, но после ваших уроков боевых искусств мне скучным казалось вышивать хризантемами кимоно. Драконов на хоругвях – ещё куда ни шло!

Но… я не жалею. Видно, это моя судьба. Песня о Сёбуро звучит во мне с детских лет, как маленький гимн! К тому же в нас, Ошоби, намешана кровь разных народов — Свидетели должны быть наднациональны, чтобы быть достаточно беспристрастными. Родилась я в Китае, но живем мы сейчас на Хонсю. Вы говорили, что нынешний Шоган подарил нам эту землю на радостях в день победы Японии над бойцом династии Кванджу. Самурай императора Сёбуро Токемада выиграл тогда свой первый поединок с корейцем Мунчхоном. Сёбуро подарил нам нашу новую родину. А через год после этого поединка у Сёбуро родился сын. Вы не говорили мне о своих планах, но мама, думаю, знала? И после гибели Сёбуро, даже когда Шоган взял мальчика под полный свой контроль… вы не теряли надежды? И отказывали всем, кто засылал сватов к вашей дочери, не взирая на мольбы матери…

– Ты и это знала?! Нази!.. Прости меня! Но ты никогда не показывала, что кто-то может нравиться тебе…

Она отстранилась и, строго глянув в глаза отца, покачала головой.

– Мне всегда нравился только Сёбуро. Я ведь ваша дочь по плоти и духу. Но Сёбуро мертв. И вы знаете это. Помните?

Она поднесла флейту к губам.

«Хошипу… Назови его по имени! Великие неприятности ждут тебя, если ты позовешь его по имени. Слезы твои сольются с росою, и солнечный луч поглотит их без следа. Хошипу! Позови его по имени! А пока плыви, плыви вниз по реке…»

*

Гости появились на следующий день почти одновременно. Первым пришел китаец, боец одного из горных монастырей, которого звали Нисан. Едва ли не по его следам прошествовал самурай Шогана Матэ Токемада.

Нази с удивлением поглядывала на них. Поединщики выдались как на подбор, – оба молодые парни, высокие и стройные, оба очень красивы – в духе своих народов. И всё же отличались они, как небо и земля.

Китаец был во всем светлом, точно солнечный лучик. Тонкое подвижное лицо его казалось выписанным на светлом шелке кистью изящнейшего живописца, оно всё дышало какой-то древней, утонченной и благородной красотой и в то же время – удивительной умиротворенностью и гармонией. Глаза его сияли ровным внутренним светом, он был естественен - как солнечное утро, всплеск воды, дуновение ветра. Кем был в прошлом этот юноша, теперь было уже не узнать. Монашеское имя Нисан – «Носитель духа » - скрывало и хранило под собою тайны не менее надёжно, чем скромное одеяние его собратьев.

Самурай же был смугл, суров и преисполнен достоинством своей миссии. Его цветами явно были лиловый и чёрный. Короткую походную куртку-монцуки плотно стягивал на талии широкий матерчатый пояс, под левой рукой красовались рукояти двух боевых мечей. Особенностью японца была привычка смотреть немного исподлобья, и тогда особенно тяжел был взгляд внимательных черных глаз. Верхняя губа его чуть выдавалась над нижней, и это был родовой признак всех воинов из клана Токемад. Самурай больше молчал и отвечал только на непосредственно ему заданные вопросы. По сравнению с «солнечным лучиком » Нисаном он казался утесом над бездной моря, угрюмым и неприступным.

Нази накрыла стол к вечерней трапезе. Все условия поединка были уже подробно обговорены, до него оставалась только грядущая ночь. Девушка подавала мужчинам блюда, хозяин дома расспрашивал гостей о новостях, о дороге, о здоровье императоров и военачальников.

Странная печаль сжимала сердце Нази.

Было ли это предчувствие надвигающейся беды или же дополненный свежими впечатлениями вчерашний горький разговор с отцом, она не знала. Слушая и не слушая застольные разговоры, всё чаще и тоскливее устремляла она взгляд в окно на заходящее солнце, словно ища в нём неведомого утешения.

1
{"b":"767512","o":1}