Я не понимал ничего. Ясно мне было только одно - та стена из образа такой сильной и жизнерадостной девушки внезапно рухнула передо мной вдребезги. Насколько же уставшей она должна быть, чтобы так сильно волноваться из-за банальной неспособности раздеться или вызвать такси, при учёте того, что ни то, ни то, от неё напрямую не зависит.
Насколько то, что она говорит, может быть последствием опьянения?
-Но я же нашёл тебя, - я взял её за руки, - Ты сейчас в безопасности. Все люди оступаются и совершают ошибки. В этом нет ничего плохого, если ты на них учишься, верно?
Лина покачала головой.
-Мне слишком страшно… Я всё ещё не в своей тарелке. Тут всё ещё не мой дом и им не станет. Мне невыносимо. Я скучаю по прежней жизни, Шон.
-Почему тогда ты позвонила мне? - спросил я, - Я - часть твоей “не прежней” жизни.
Меня действительно интересовал этот вопрос и, наверное, это единственное, что я смог бы понять, ведь она прекрасно знала, что меня быть здесь не должно. Шатенка недолго помолчала, будто вспоминая причину, и, потупив взгляд, тихо сказала:
-Потому что ты сказал, что тебе одиноко.
Я удивлённо посмотрел на неё. Потому что я сказал, что мне одиноко. Я метнул свой взгляд к фортепиано в углу комнаты и понял, о чём она говорит.
Потерялась. Она не чувствует себя комфортно. Но она хотела видеть меня. Она чувствовала, что я потерян тоже.
-Я не знаю, Шон… - Лина открыла глаза, уже не сдерживая слёз, - Ты кажешься кем-то таким… Близким…
Её губы застыли, дрожа, желая вымолвить ещё что-то. Но она выдохлась окончательно.
Сошлось что-то в тот момент. Я был для неё спасением когда-то и она надеется на меня и сейчас.
-Успокойся, - я вытер слезы с её щёк большими пальцами, - Я сейчас рядом и это главное.
Лина повела вторым плечом, на которым так и осталась ещё одна лямка, давая согласие. Я аккуратно опустил её, стягивая платье. Дойдя до бёдер, я осторожно приподнял подругу, давая одежде скользнуть на пол. Я застыл на месте, потому что единственным, о чём я думал, это то, как бы не дать ей спать в мокрой одежде, но никак не о том, что мне придётся видеть её в белье. Синяк. Синяк на бедре был большой. Нет, чёрт, я не успокоюсь. Моё внимание привлекло другое. Татуировка в виде пионов, опоясанных змеёй, под рёбрами. Кружево белья так красиво смотрится на ней…
Какая красивая метафора. Она обнажена передо мной не только буквально. Она обнажена и душой.
Но несмотря на её состояние, она была прекрасна. Сейчас, когда освободилась.
Я не понял, как долго я рассматривал её, но почувствовал, что у меня загорелись щёки. Лина уже закрыла глаза от усталости, поэтому она ничего не заметила.
-Я замёрзла… - поёжилась она, медленно открыв глаза.
Я судорожно снял с себя футболку и быстро надел её на Лину.
-В Калифорнии нынче холодно, - отшутился я, неловко улыбнувшись.
Подруга нахмурилась, но, впервые за этот вечер, улыбнулась.
***
Пятница, клуб. Два, три бокала шампанского. Вру, кажется, их было пять. Или целая бутылка? Тупые подкаты Ника, но мне всё равно. Чёрт, нет, он распустил руки. Заиграл медляк. Бегу к Шону, не сколько из-за желания вернуть долг, сколько из-за желания побыть рядом с ним. Мой опьянённый мозг кричит, что нуждается в физической близости. Минимальной физической близости, ладно? Не превращайте это в ту историю, где я совершаю глупость, а потом просыпаюсь на утро без белья, осознав, что мы больше не друзья. Но как всегда всё идёт не по плану. Он злится. Злится уже по-другому, не так, как злился на меня за безрассудно смешанную травку с водкой. Потом драка. Странное замечание, но он почему-то так красиво выглядит с кровью на лице. Хотя, он всегда выглядит красиво. Но это было так… грубо? Ладно, я реально поехавшая, если мне понравилось. И вдруг он касается моего лица. Долго касается, но, может, мне показалось. На пьяную голову время тянется мучительно долго, а вот ощущения становятся острее. У меня чуть не останавливается сердце. Нет, наверное, всё же оно пропускает пару ударов. Именно поэтому я никак не реагирую. Просто не могу. Просто слишком пьяная, просто он тоже нетрезвый, просто слишком боюсь, что сделаю что-то необдуманно. Я трезвой рядом с ним соображаю плохо, а в паре с игристым мы вряд ли бы сделали что-то хорошее. А может я вообще всё это выдумала…
Ещё раз. Пятница, клуб, тёплые руки так нежно ложатся на моё лицо…
Блять.
Я пялюсь на его кисти уже несколько минут, и понимаю, что сбитые костяшки на одной из них говорят сами за себя. Я не выдумала. От этого не легче.
-Долго они ещё? - проскулил Шон, стоявший оперевшись на машину спиной.
-По-моему нам это надо больше, чем Эйдану, - закатила глаза Ева, укладывая вещи в багажник автомобиля.
-Может, им помочь? - поинтересовался кудрявый.
-Не дёргайся, а то и тебя потеряем там, - усмехнулась блондинка.
Шон устало вскинул голову, шумно выдыхая. Зная то, как он ценит пунктуальность, я понимала, как тяжело ему даётся это ожидание. Хотя, я уже не ручаюсь ни за что, качающееся моих знаний о Шоне. Много что меня волновало в том вечере, но больше его слова. Что он имел в виду, говоря, что я не захочу знать его? Касается ли это его проблем? Как это повлияет на нашу дружбу?
А дружба ли это?
Я устало потёрла глаза, потягиваясь, и посмотрела на наручные часы. Почти десять утра. Много, да, но я могла бы сейчас валяться в кровати и видеть пятидесятый сон, наслаждаясь выходными, но вместо этого нам предстоит поездка на машине, чтобы через несколько часов оказаться у побережья на отдалённом тихом пляже. Пока погода в Калифорнии была мягкой, без резкого перехода в жару, но я была уверена, что всё очень быстро поменяется. В любом случае, никто не собирался плавать в еле тёплой воде. Я подняла голову и сделала глубокий вдох, позволяя свежему утреннему воздуху освежить меня. Всё ещё не могла проснуться.
-Ты ничего не забыла? - повернулась ко мне Ева.
Я нахмурилась, мысленно проходясь по содержанию своего рюкзака. Зарядка для телефона, зарядка для фотоаппарата, фотоаппарат, плёнка…
-Не грузи её, Ева, - усмехнулся Мендес, - Она же сейчас уснёт, пока вспомнит.
Я сложила руки и осуждающе посмотрела на Шона. Он широко улыбнулся и сильно кивнул головой, сбросив солнцезащитные очки на заклеенный пластырем нос, после чего болезненно поморщился, вызвав у меня невольную улыбку. В этот момент из подъезда вышли Эйдан и Джош с ящиком пива в руках.
-Мы уж думали, что вы решили прикончить это прямо там, - недовольствовала Ева, отходя от багажника.
-Дорогая, я же не настолько отчаянный, - улыбнулся Эйдан, укладывая ящики. Он развернулся к Джошу и снял с его головы ковбойскую шляпу, торжественно надев её на себя.
-За то он, - Ева кивнула на брата, - отчаянный.
Джошуа недовольно цокнул, направляясь к водительскому сидению.
-Я веду, - остановил его Шон, показывая ключи в руке.
Брюнет вскинул бровь, недоумевающе посмотрев на Эйдана. Тот покачал головой и сказал:
-Да, мы решили, что за рулём будет Шон. У тебя была вчера ночная смена.
Скулы Джоша заострились, но он лишь тяжело вздохнул и молча сел на заднее сиденье. Парень действительно выглядел очень уставшим - чего стоят его круги под глазами и растрёпанные волосы, хотя, признаться, и я сейчас была не первой свежести. Огромная помятая белая футболка, джинсовые шорты, пыльные чёрные вансы и небрежный пучок, который от падения кое-как страховали мои белые овальные тёмные очки. Но Джош выглядел действительно убитым. Он не спорит, не острит и даёт лишь односложные ответы. Было видно, что он переживает что-то серьёзное. Взгляд его был как никогда тяжёлым и отстранённым и в любой другой момент я бы, наверное, подумала, что он под кайфом, но я понимала, что Джош себе такого не позволил бы. По крайней мере не сегодня.
Не хотелось этого признавать, но мне было действительно жаль его. Хоть я и видела ситуацию по-своему, вставая на его место и ощущая те чувства, которые у меня бы были, всё равно хотелось думать, что Джош проводит работу над ошибками, а его состояние лишь побочный эффект. Да, он может, на самом деле, иметь план “Б” в виде какой-нибудь квартирки в Мадриде и поддельного паспорта, на случай, если возникнут проблемы с законом из-за наркотиков. Но история с кафе и мамой заставляла думать об обратном. Джош любил её, как и любой другой ребёнок, и, понятное дело, он хочет оставить максимум воспоминаний о ней. Поэтому и идёт на всё ради этого, правда, иногда оступаясь.
