- Я пойду, добуду чего-нибудь вкусного, - заявил Шишио, бесшумно скользнув к выходу из палаты. - У кого-нибудь есть особые пожелания?
- Вали уже, - фыркнула Ран, наклонившись над столом, при этом переступая с ноги на ногу, из-за чего белая ткань халата отчётливо обрисовывала её нижние девяносто. - Салфетки... пудру... пелёнку...
"И всё же, мне с ними повезло", - мысленно констатировала синеглазка, следя за ловкими действиями двух девушек, которых из-за схожести цвета волос можно было принять за сестёр.
= "Разве ты не сделала бы того же для них?", - задала наводящий вопрос наставница сноходчества.
"Сделала бы... и не только для них", - после непродолжительной паузы, которая потребовалась на то, чтобы из памяти всплыли лица подруг (Хинаты, Ино...), отозвалась синеглазка.
- Харуно-сама, извольте приступить к своим родительским обязанностям, - изобразив подобострастный тон, с поклоном Ран протянула обладательнице розовых волос её ребёнка.
- Я вижу, что ты и сама с этим справляешься, - изогнула губы в намёке на усмешку Сакура, одновременно с тем расстёгивая жилет. - Может быть хочешь продолжить заменять меня?..
- М... - красноволосая подруга изобразила задумчивость. - Я бы и рада, но боюсь... что физиологически не справлюсь.
- Какая жалость, - откинув в сторону левый край жилета, синеглазка устроилась поудобнее и приняла сына на свои руки. - Но твоя беда решаема: я как-то раз видела в библиотеке одну технику...
- Уволь, - рассмеявшись, вскинула перед собой ладони в защитном жесте старшая из красноволосых куноичи. - К такому я морально не готова.
Хмыкнув, Сакура посмотрела на малыша, имя коему ещё только предстояло придумать. Исходя из цвета пушка у него на голове, характерного для представителей клана Узумаки, можно было бы подумать, что его отец - Наруто, но вот разрез глаз намекал на наличие додзюцу... что, впрочем, не являлось фактом.
= "Мне иногда кажется, что ты получаешь извращённое удовольствие от того, что не знаешь, кто же его отец", - укоризненно произнесла Луна.
"Может быть. Меня вообще нельзя назвать нормальной: в конце концов, в начале своего пути в этом мире я скорее повесилась бы, нежели согласилась родить, ну а сейчас вовсе не испытываю ни отвращения, ни радости... Из меня получится отвратительная мать", - наконец констатировала куноичи, прикрывая глаза.
= "И с чего же ты это решила?", - серьёзным тоном уточнила аликорница.
"Просто... я не испытываю какой-то особой привязанности к младенцу. Мне кажется, что пресловутого "материнского инстинкта" у меня попросту нет", - призналась Харуно, не чувствуя от этого ни вины, ни облегчения.
= "Ты бы ещё чаще копалась в своём разуме... Ну да не важно. Знаешь, ученица, что я скажу? Сейчас ты можешь ничего не чувствовать по самым разным причинам, но уверяю тебя, что если этому комочку жизни будет угрожать какая-нибудь опасность, это сразу изменится", - поучительно заявила принцесса-пони, что вовсе не убедило куноичи.
"А если "нет"? Ты ведь знаешь мою историю не хуже меня", - спокойно спросила Сакура.
= "Поэтому и говорю так уверенно. И раньше, и сейчас, и в будущем... ты будешь оставаться добрым существом. Вспомни тот момент, когда у тебя была возможность отомстить Себриз окончательно - как ты поступила?", - Луна и не думала сдаваться, продолжая гнуть свою линию.
Тем временем Ран и Рин отошли от кровати и, негромко переговариваясь, принялись наводить в палате порядок...
"Не аргумент. У меня тогда с головой было даже хуже чем сейчас", - парировала Харуно, мысленно возвращаясь в зимний лес, который остался в другом мире.
= "Я не буду тебя ни в чём убеждать: всё равно, придёт время и ты сама во всём убедишься", - решила оставить последнее слово за собой наставница сноходчества.
На периферии чувствительности синеглазка заметила знакомый источник чакры, который задержался на несколько секунд на крыше соседнего дома, пару раз вспыхнул, словно бы его хозяйка здоровалась, ну а затем - исчез (на самом деле - быстро переместился дальше). Осознание, что ещё одна подруга "заглянула в гости", но "увидев, что пришла не вовремя, решила зайти позже"... вызвало лёгкое ощущение радости, всколыхнувшейся где-то в душе.
= "Я чувствую, тебя ждёт серьёзный разговор", - непонятно чему обрадовалась Луна.
"С Хинатой?", - удивилась обладательница розовых волос.
= "Причём тут Хината? Впрочем, сейчас ты и сама всё поймёшь", - многообещающим тоном заявила покровительница снов, присутствие которой перестало ощущаться.
Сакура нахмурилась, открыла глаза... но не успела и рта открыть, как в зону её сенсорного восприятия вошёл новый источник чакры, целенаправленно двигающийся ко входу в госпиталь...
<p>
</p>
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
<p>
<a name="TOC_id20330142"></a></p>
<a name="TOC_id20330145"></a>Отступление 20
На сложенных шалашом дровах, обложенных камнями размером с кулак взрослого мужчины, в ночной тишине весело танцевали языки огня. Пламя облизывало древесину, издающую успокаивающее потрескивание, а в воздух поднимались струйки белого дыма, теряющегося в окружающих костёр сумерках.
Вокруг царили тишина и темнота, кажущиеся настолько густыми и всеобъемлющими, что складывалось ощущение, будто за кругом света вовсе ничего нет. Впрочем, сидящего на одном из двух брёвен, положенных с двух сторон от костра, одетого в белое кимоно мужчину это не волновало от слова "совсем": он просто смотрел на пламя единственным открытым глазом, в то время как вторую его глазницу скрывали белые бинты, пальцами рук перебирая узелки на тонкой верёвке...
