– Бряклик занюханный, – в сердцах сказал Камбр, выбираясь из сугроба и отплевываясь, – чтоб ты пропал.
Крокозябл не на шутку обиделся. В самом деле, так хорошо играли, и на тебе… Он грозно зарычал, демонстративно показал Камбру хвост и… исчез, буквально растворился в дымке наплывавших сумерек.
Камбр огляделся, пытаясь определить, где находится. Паршивый крокозябл! Еще и заманил в самое сердце Большого болота, как раз куда соваться не следовало бы. Он повздыхал, собрал тапки и поплелся к сторожке.
Идти пришлось долго, соблюдая осторожность (поблизости могли быть чваклы, да и с серебрянкой сейчас встречаться не стоило). К сторожке он подошел, когда уже почти совсем стемнело. У крыльца топтался Руфус.
– Ну как дела? – участливо спросил он, видя, как Камбр, прихрамывая, подползает к сторожке. Тот только рукой махнул.
– Неудачно, слишком опытный попался, похоже – вожак… А что другие?
– Мэр поймал серебрянку…
– Ну да?! Здорово!
– Ага, он сам не ожидал. Клинк с Нойком поймали по крокозяблу. Мне тоже повезло. Правда, пришлось побегать… А Трепл Топу ногу прострелил…
– Дракон его задери! Говорил ведь… Сильно поранил?
– Нет, ничего. Обойдется. Топу, правда, злой, как мордоворот весной, все грозился Трепла прибить… так тот теперь в сарае отсиживается, боится.
– Правильно делает. Куда зверье-то дели?
– Да там же в сарае и сложили. Они все еще сутки будут спать, если не больше.
– Ладно, можно считать – охота удалась. Надо это отметить.
Довольный Руфус часто-часто закивал головой.
– Конечно! Там уже все готово, тебя только ждем. Давай заходи. Только… знаешь что… ты бы с Топу поговорил, а? Ну, чтобы он на Трепла не очень… А?
– Ох, Руфус, миротворец!.. Ладно уж, поговорю, зови своего Трепла. Не век же ему в сарае сидеть…
И Камбр шагнул на крыльцо.
Глава 5. Как Камбр с приятелями отмечал удачную охоту.
Что и говорить, Топу постарался на славу. Посреди сторожки стоял огромный стол, уставленный всевозможными яствами, – всем, чем славилась кухня «Крылатого тупла» и от чего даже у сытого дурканина разгорелись бы глаза и потекли слюнки, а уж у голодного, каковыми были наши охотники, и подавно.
В центре стола на громадном блюде покоился великолепный копченый друбл. Всех оттенков шоколадного цвета, посыпанный мелконарезанным синим блистиком, украшенный кружочками розового стука, он был шедевром кулинарного искусства и только что не просился сам в рот. Между прочим, не думайте, что это так легко – закоптить друбла, да чтобы его еще при этом можно было есть. Зеленый друбл – рыба невероятно капризная, нежная, чуть недоглядишь, он уже и одеревенел. А деревянный, сами понимаете, ну кому он нужен… Однако этот был поистине шедевром.
Рядом на тарелочках аппетитно расположились кусочки фигурно нарезанной стаккской колбасы, сиреневые сполки, украшенные ярко-оранжевыми веточками смайкла и липсы, дрожали в перламутровых раковинах, по краям стола слева и справа высились горки свежайших брякликов, в серебряных блюдах ждали своего часа закрученные спиралью флякусы, в прозрачной вазе покоились маринованные ключики, рядом, впритирку, стояло блюдо с копченым хлюпсом, нарезанным до того тонко, что сквозь него можно было смотреть, как сквозь стекло.
Это, кстати, большое искусство – нарезать хлюпс так тонко. И заметьте, чем тоньше ломтик хлюпса, тем он вкуснее. Толстый кусок вообще в рот взять невозможно – противно. Зато тончайшие ломтики приобретают изысканнейший аромат и вкус. В знаменитой на всю Силизенду Мискской академии поварского искусства существует даже курс «Нарезание хлюпса тупым ножом в походных условиях», и без десятки по этому курсу нечего даже думать о приличном дипломе и престижном месте.
Помимо всего перечисленного, на столе еще в совершенно невообразимом количестве стояли блюда с жареными на вертеле плюшками и вертушками, рагу из спичек, мисочки со строганиной и запеченным мясом клюкла и, конечно же, во множестве деревянные плошечки с сыром. Ни одно застолье в Дурмунурзаде, Тамаизе, да что там, во всей Шаре не обходится без сыра. Если на столе нет сыра – это не праздник. А посему всевозможные сыры украшали наш стол. Был тут и мабрский соленый сыр, от одного взгляда на который уже хотелось пить, и отфирский острый, посыпанный сверху пряным гором и жгучей сизой чицей, и мягкий, нежный, тающий во рту соллский, пушистый от серой плесени Бриггс и коллекционный Аттмар с прожилками зеленой плесени, горький с запахом серы «Смерть Дракону» и даже совершенно невероятная на вкус, пахнущая цветущим миндалем, редчайшая в этих краях «Слеза богини».
Фрукты, все, что можно вырастить в теплицах Тамаизы, и все, что привозят в это время года из жарких Сайды, Ллова или Дрармны наполняли громадные вазы. В маленьких хрустальных вазончиках скромно прятались за своими экзотическими соседями местные деликатесы: маринованные сливы забвения и виноград счастья. Ломтики меднокаменной груши украшали бокалы с коктейлями, на дне которых таинственно и заманчиво светились прозрачные рубины паутинчатой вишни.
А напитки? Ну конечно же, хрустальные, аметистовые, изумрудные графины, графинчики и графинюшечки с любимыми напитками наших героев были тут в изобилии. И обещанная Топу коллекционная пружинная водка, и «Серебряный трубач», по вкусу отдаленно напоминающий хороший арманьяк, и «Старый магистр» – помесь джина с бренди с добавлением кукурузного виски, и «Рог крокозябла» (что-то среднее между рисовой водкой и коньяком, пить только горячим) в термосах, и отличные десертные «Палли», «Моро» и «Звездный мальчик», коктейли всех мастей, начиная с «Милашки Сью» и кончая убойным «Шизнутым кроликом», и великолепный «Мистер Хайд» десятилетней выдержки, один запах которого способен свалить замертво, и огнедышащий «Золотой дракон»… Что, недостаточно? Да этого количества напитков хватило бы, чтобы мертвецки напоить роту бравых шарских гвардейцев, не то что семерых охотников. Хотя, надо, конечно, признать: способности у наших героев по части еды и питья весьма выдающиеся…
Слева в углу, скромный и незаметный, притаился до поры маленький столик, заставленный упаковками с «Доктором Джекиллом», долженствующим приводить в чувство упившихся до состояния полной невменяемости охотников или спасать их на следующее утро от болезни, знакомой во всех уголках вселенной, где водится разумная жизнь, и которую многие двуногие считают хуже смерти, проще сказать – от похмелья.
Таков был этот стол, торжественный, шикарный и одновременно скромный и непритязательный, долженствующий поставить точку в нынешней охоте, еще более порадовать удачливых и помочь запить и заесть свое горе неудачникам, стол, в обустройство которого Топу вложил все свое умение и вокруг которого сейчас в ожидании ходили кругами голодные охотники.
Войдя в сторожку, Камбр был встречен радостными воплями.
– Юп-юп, предводителю, – провозгласил мэр. Остальные весело подхватили: «Юп-юп! Юп-юп! Юп-юп!» Камбр смутился и растрогался одновременно.
– Да что вы!.. – бормотал он, попадая из одних объятий в другие. – Да зачем это…
Потом он увидел стол. Сердце его забилось чаще, усталость и горечь сами собой улетучились куда-то в предвкушении приятной ночи. Однако он помнил о Трепле и огляделся в поисках Топу.
– Камбр, мы ждем только тебя. Скорей переодевайся, очень есть хочется, – затормошил его Клинк. Камбр рассеянно кивнул.
– А где Топу?
– На кухне. Что-то там дорезает, не знаю уж что.
– Как он?
– Нормально. Ногу перевязали, ввели антидот, обезболивающие. У Тронкла оказался клей, так рану заклеили. Завтра он о ней и не вспомнит. Классная это вообще штука – клей…
– Ага… А как он, на Трепла сильно злится?
– Ну, не знаю… Сначала-то вообще убить хотел, а сейчас вроде ничего, отошел.
– Ладно, – Камбр скинул комбинезон и прошел в маленькую кухоньку, где все еще колдовал Топу.
– О, явился, – заулыбался Топу. – Очень хорошо, а то все есть хотят, тебя дожидаются. Ну как дела-то, удачно?