– Пока, Руфус.
***
В пять Руфус уже нервно расхаживал по Камбровой квартирке, перекладывая с места на место различные мелкие предметы, попадающиеся под руку, в ожидании, когда Камбр кончит завтракать, и они смогут выйти. От чая Руфус категорически отказался, а болтать ему Камбр запретил, сказав, что хочет в последний раз поесть в тишине и покое. Руфус готов был разорваться от напряжения, ожидание сводило его с ума, он должен был немедленно сломя голову мчаться сразу во все стороны. Камбр же, как назло, собирался медленно и обстоятельно, и от этого Руфус буквально сходил с ума. Наконец все было готово, друзья подхватили мешки, луки со стрелами и вышли из дому.
Еще не рассвело и нежно-фиолетовое ночное небо гигантским аметистом сияло над ними. Тонкий серп Оды поблескивал над горизонтом, готовый вот-вот скрыться. Невидимые же лучи Хайаны пронизали все небо, и оттого оно переливалось всеми оттенками фиолетового, словно драгоценный камень.
Камбр, вдохнув холодный зимний воздух, застыл на месте, любуясь небом и пытаясь найти знакомые созвездия. Мелкий Мордоворот был почти не виден в сиянии Хайаны, зато Крупный отыскался легко, а с ним рядом и Лисичка. Он попытался было найти Парусник Дракона, но, похоже, Хайана была сегодня в зените. Невидимое ее сияние вызывало причудливую игру света и теней аметистового неба, казалось, некий великан крутит его в руках, подставляя к свету то одной гранью, то другой. Голова у Камбра закружилась, и он поскорее опустил глаза. Руфус нетерпеливо топтался у скинтера. Камбр поправил лук за спиной, перехватил поудобнее мешок и бодро двинулся к машине.
Вообще скинтер мало чем отличается от велодрына. Разве что наличием багажника, полозьями вместо колес да куполообразной полупрозрачной кабинкой. В характерах их, правда, имеются существенные различия. Скинтеры более покладисты, легко приручаются и, как правило, не имеют дурных привычек. Встречаются, правда, скинтеры, которые любому велодрыну дадут сто очков вперед, но что за правила без исключений?
Скинтер Руфуса был чрезвычайно хорошо воспитан, бензина не употреблял (даже по праздникам, а уж на работе – ни-ни) и к своим обязанностям подходил очень ответственно. Единственной его слабостью была любовь к научно-фантастическим романам, которые он читал запоем, а потом радостно пересказывал хозяину. Руфус относился к этому философски. Должен же быть у его скинтера хоть один недостаток.
Как только вещи были уложены, а приятели уселись поудобнее, скинтер, приняв команду, взял нужный разбег и, урча двигателем, забормотал что-то о черных мрякликах, вероломно напавших на Силизенду и пытающихся установить мировое господство. Про мрякликов Камбр уже слышал и не раз, а потому под мерный гул и бормотание задремал и очнулся только, когда в дремотном сне великолепный Ган Бой, непобедимый герой всех времен и народов, перестал «мочить» направо и налево кровожадных мрякликов, а повернулся к Камбру и забубнил: «Приехали, бип-бип, приехали, бип-бип». Открыв глаза, Камбр убедился, что они действительно приехали. Рядом, зевая и потягиваясь, оглядывался Руфус.
– Ну что, пошли?
Они вылезли из скинтера, и пока Камбр вытаскивал вещи, Руфус, забрав оружие, направился к сторожке. Навстречу уже спешили Клинк и Топу Коламеи – толстенький и кругленький, будто хорошо промасленная булочка, одетая в защитный комбинезон и капюшон, подбитый тигровым мехом. Ростом Топу явно не вышел, Камбру едва доставал до плеча. Клинк же, напротив, длинный, худой, как циркуль, был высок даже для дурканина. Поговаривали, что он не чистокровный дурканин, а отдаленный потомок трогалоров, и, мол, круглые глаза и острый нос, совершенно не типичные для дуркан – явное тому подтверждение. На что Клинк всегда очень обижался, заявляя, что он самый что ни на есть дурканин и к трогалорам никакого отношения не имеет… В общем, если хотите «поразвлечься», намекните Клинку Донелу на его тогалорское происхождение…
Клинк тоже был в комбинезоне с капюшоном, правда, подбит тот был не тигровым мехом, а ляпистым. На крыльце сторожки маячила странная фигура, но Камбр не успел ее как следует разглядеть. Как ураган налетел на него Топу Коламеи, схватил оба мешка и потащил их вместе с Камбром по тропке к дому, непрерывно болтая, причем, как всегда что-то жуя, отчего разобрать нельзя было ни единого слова.
Руфус в это время что-то быстро говорил Клинку, непрерывно размахивая руками. Клинк согласно кивал, стараясь не попасть под Руфусовы «грабли». Странная фигура застыла на крыльце как изваяние.
Поравнявшись с Клинком, Камбр, насколько это было в его силах, притормозил Топу и спросил, мотнув головой в сторону крыльца:
– Ты что, Клинк, решил украсить сторожку скульптурой?
Клинк, смущаясь, краснея и непрерывно извиняясь, объяснил, что это и есть гость из Сайды, что он (гость) никогда на охоте в Тамаизе не был и страстно желает посмотреть, а кроме того, ему (гостю) совершенно необходима пара крокозяблов для императорского зоопарка. Выдав все это, Клинк обернулся к скульптуре и призывно замахал руками. Изваяние ожило и через мгновение раскланивалось со вновь прибывшими.
Гостя звали для Шары странно и непривычно – Н'гви Да-Хо. И поначалу все, кроме Клинка, немного растерялись, не зная как к нему обращаться, но тут выяснилось, что гость прекрасно владеет шарским и будет просто счастлив, если новые друзья станут звать его Нойком. Да-да, просто Нойком. И без всяких церемоний.
Камбр решил, что Нойк вполне симпатичный парень, несколько смугловатый, даже, скорее, черный, но в Сайде, говорят, все такие. Круглыми глазами он напоминал Клинка, а тонкий крючковатый нос придавал ему сходство с трокласом, хищной птицей в здешних краях редкой и очень красивой. Пожалуй, слегка портил его рот. Большой с очень тонкими в ниточку губами он казался чем-то чужеродным. Одет был сайдист не в защитный комбинезон, как принято на Большой охоте, а в черные шаровары и куртку цвета раздавленного помидора, что, конечно, было совершенно невозможно. Руфус и Топу немного поострили по этому поводу, а Клинк сказал, что Нойк мог бы отпугивать своим видом крокозяблов и не давать им уйти за реку. На что Камбр вполне резонно заметил, что пугалом быть не так уж и интересно, а кроме того, место это уже занято.
– Кем это? – подозрительно посмотрев на Камбра, поинтересовался Руфус, но ответить тот не успел, так как к сторожке подъехал еще один скинтер, черный с серебряными молниями по бокам. Черная же с серебром кабинка приподнялась, и из скинтера выскочил шустрый, весь, как майский шест, увешанный фото– и прочей аппаратурой, Трепл, а за ним, с грацией мордоворота, неторопясь вылез Чоли Тронкл, мэр Дурмунурзада.
Чоли Тронкл – любимец мукезских дам, почетный член десятка благотворительных обществ и попечительских советов, меценат, гурман, знаток силизендской истории, богатый человек и просто мэр – несмотря на некоторую обрюзглость и намечающуюся лысину, был все еще очень хорош собой. В серебристо-черном комбинезоне и капюшоне из серебрянки он выглядел чрезвычайно эффектно. Трепл тут же начал фотографировать его со всех сторон.
– Господин мэр, пожалуйста, ручку на капот, – восклицал он фальцетом, – повернитесь, господин мэр. Ах, ах! Чудесно. Восхитительно! А теперь улыбнитесь, поправьте лук, нахмурьтесь…
Клинк поспешил навстречу мэру, волоча за собой Нойка, а Руфус потянул Камбра в сторожку.
– Пойдем-пойдем. Хватит мерзнуть.
Камбр помахал мэру рукой, состроил Треплу мерзкую рожу и только после этого дал себя увести.
В сторожке было тепло и несколько дымно. Топу вовсю уже хлопотал у стола. Мешки Камбра и Руфуса были свалены в общую кучу у стены в коридоре. Камбр повесил лук на первый попавшийся гвоздь, отыскал свой мешок и, порывшись, выудил оттуда бутылку хряполки.
– А?! Ну-ка, ну-ка… вот она, родная, – он поднял бутылку с розовато-перламутровой жидкостью к свету, затем водрузил ее стол и пихнул Топу локтем в бок. – Ну как? Первый сорт!..
– Да, ладно, – отмахнулся Топу, – сейчас кар-бас из ресторана придет, там чего только нет.