Перед Стальным Барсом, задыхающимся от запаха смерти, остановилась старая женщина в чёрных одеждах, держащая в руке пучок ковыля. В её глазах не было жизни, они были пусты, и в них чёрной бездной застыло горе. Она молча смотрела на воеводу, и от этого становилось ещё страшней, и ещё трагичнее было её горе. Наверное, было бы во сто крат легче, если бы она сказала хоть что-то, но она не проронила и слова. Более не в силах выносить эту муку, Рутгер, сняв шлем, опустился перед ней на колено, и склонил голову. Она легко коснулась его распущенных волос, и дрожащим голосом, еле слышно произнесла:

– Долгих лет жизни тебе, воевода клана Снежных Барсов. Пусть твой меч всегда будет готов покинуть ножны для защиты своего народа. Надеюсь, мой мальчик погиб не напрасно…

Медленным, нетвёрдым шагом она направилась к огромному костру, где должны были принести в жертву Богам десять белых быков, и скоро пропала из его вида. Нет, его не обвинили в том, что из-за него погиб её сын, но вину за это он прочувствовал всем своим телом.

В какой-то полуяви, словно это происходило совсем не с ним, Барс медленно, старательно обходя павших, направился туда же, чтобы воздать песнь-молитву Бессмертному Тэнгри, и попросить сурового бога дать место у Очага всем своим воинам и тем, кто был убит в битве.

Горечь победы прочно поселилась в сердце каждого из них, и казалось, что уже никакой силой её оттуда будет невозможно изгнать. Более половины войска полегло в этой битве, и вигам понадобиться много времени, чтобы обрести былую силу. Должно вырасти не одно поколение, прежде чем они смогут выступить в военный поход, как это бывало раньше.

Он поднимал кубок с вином сидя рядом с воинами на тризне, словно пытался залить свою горечь от потери друзей, и очнуться уже совсем в другом мире, без смерти и горя. Кто-то его о чём-то спрашивал, и он отвечал невпопад. Сначала робко, а потом всё смелее по мере того, как вино ударяло в голову, улыбался, и слушал рассказы воинов о друзьях, погибших в битве.

Он не услышал вопрос, что задал ему сквозь смех, сидящий напротив него, через стол, советник Хардур. Он, почувствовав на себе несколько десятков глаз, немного смутился, и в повисшей тишине на этом краю стола, переспросил:

– Советник Хардур, извини, я не расслышал твой вопрос. Не мог бы ты его повторить?

Одноглазый ветеран усмехнулся, стряхнул с седой бороды хлебные крошки, и недовольно проговорил:

– Таким молодым воинам, как ты, стоит прислушиваться к разговорам старших собратьев по оружию, может чему-нибудь и научишься. И всё же, как ты догадался подготовить такую ловушку для степняков? Виги никогда не использовали такой тактики. Удел вига – бешеный натиск и мощь, что сметает всё на своём пути. Как ты это смог придумать?

Стальной Барс улыбнулся, и постарался, чтобы его голос зазвучал как можно увереннее:

– В Храме Хранителя Очага Бессмертного Тэнгри достаточно книг Древних Богов, добытых монахами в Мёртвом Городе. Среди них попадаются и не совсем обычные, рассказывающими о том, как развивались Древние.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Наши предки проделали огромный путь до того, как стали Богами. На это ушло не одна тысяча лет. Они, так же, как и мы, бились мечами, воевали с соседями и заключали союзы. Их цивилизация развивалась так же медленно, как и наша. В сущности, мы идём по их стопам, и проделываем тот же путь.

– Ближе к делу, воевода! Я уже забыл, что спрашивал тебя в самом начале! Ты говоришь, как наш уважаемый Хранитель!

Сидящие рядом воины засмеялись, а когда снова установилась тишина, Рутгер сказал:

– Мне попала в руки книга, рассказывающая об истории развития Древних. Их язык давным-давно забыт, и руны невозможно прочитать, но я догадывался по картинкам. Они были блеклыми, многие страницы рассыпались в прах, прежде чем я их мог перевернуть и всё же я многое узнал.

– Что это была за книга?

– Наверное, по этой книге учили отроков военному делу. Там было много чертежей, показывающих, как происходили битвы. Там я и увидел воинов в стальных блестящих латах, попадающих под горящее земляное масло при штурме какого-то города, и всевозможные ловушки, выручающих менее многочисленное войско.

– Хм… – Хардур потёр подбородок, разглаживая бороду, и весело блеснув своим единственным глазом, сказал: – Я уже начинаю думать, что грамота – это не так уж и плохо!

Воины снова засмеялись, и Рутгер именно сейчас понял, что он составляет с ними одно целое. Он не один, и никто его не предаст, не бросит на произвол судьбы, и он принадлежит к касте вигов, что легко обнажают мечи в защиту себе подобных. На сердце стало легко, и он уже забыл о том, что вожди кланов ещё совсем недавно делили трон погибшего военного вождя. Вино! Только оно было нужно ему сейчас. Только оно одно могло утешить его. Только с ним становилось легче, и уже было не так мучительно больно.

*       * *

Глава 23.

Он знал более десятка языков и наречий Обитаемого Мира. Он умел находить следы там, где любой лазутчик рисковал заблудиться, а опытные следопыты недоумённо разводили руками. Он по мимике лица мог сказать, говорит человек правду или лжёт. Он мог поразить цель из арбалета на расстоянии пятисот шагов. Он мог постоять за себя, и справиться с несколькими противниками имея под рукой свой посох длиною в четыре локтя, и всё же, какое-то волнение жгло грудь, заставляя сердце сбиваться с привычного ритма. Что ждёт его впереди, там, где обитают дикие, степные племена? Все ли смогут вернуться домой, в родные горы, и смогут ли они найти убежище Древних Богов?

В шест, поддерживаемый свод шатра, постучали, и Лурфар вскинул голову, отвлёкшись от своих мыслей, коими был занят уже второй день подряд. По дыханию за пологом и шуршанию одежды он понял, кто там стоит, и слегка удивился. Раньше Хранитель так никогда не поступал, и в любое время хоть днём, хоть ночью, входил твёрдым, решительным шагом.

– Входи, Учитель. Ты же знаешь, что у меня от тебя нет никаких секретов, и всегда рад твоему приходу.

Хранитель Очага Бессмертного Тэнгри вошёл, щурясь на масляный светильник, и, тяжело вздохнув, опустился в кресло, стоящее у стола. Он немного помолчал, искоса поглядывая на своего лучшего ученика, и приёмного сына, словно хотел сказать что-то важное, но никак не мог решиться на это.

Лурфар молчал, ожидая. Раньше он об этом как-то не задумывался, и только теперь видел, понимал, как ему дорог этот старик. Он не мог представить себе, что будет делать, когда Бессмертный Тэнгри призовёт к себе Хранителя, и его земной путь закончится. Сколько он помнил себя, всегда рядом с ним был жрец, заменивший ему отца. Да и было ли когда-нибудь по-другому? Может, у него никогда и не было родителей, погибших во время чумы, и он сам всегда жил и воспитывался в Храме?

Монах знал, что не стоит торопить Хранителя. Как бы ни было ему трудно, он найдёт в себе силы, и примет правильное решение. Так было всегда, и так будет в будущем. Жрец всегда мог переступить через свои желания, и маленькие слабости.

Отрок робко посмотрел на своего учителя, понимая, что он пришёл не просто так, а хочет сказать нечто чрезвычайно важное. Их взгляды встретились, и Хранитель, кое-как подбирая слова, делая между ними продолжительные паузы, как будто с трудом, еле слышно произнёс:

– Лурфар, мальчик мой, ты, конечно, помнишь всё, о чём говорилось в палатке военного вождя.

– Учитель, я сочувствую. Страна Лазоревых Гор лишилась лучшего своего мужа, а ты потерял своего верного, старого друга.

– Да, это так. Но дело не только не в этом. Там, в палатке, я рассказал далеко не всё, что мне было известно, и о чём я догадываюсь.

– Я понимаю, Учитель, и не осуждаю. – Кивнул головой Лурфар. – Нам нужны знания Древних Богов. С ними мы сможем сделать большой шаг вперёд в развитии нашей цивилизации. Бессмертный Тэнгри так создал вигов, что если их ждёт впереди ещё большая опасность, тем самоотверженнее они бросаются вперёд.