Вечер еще не закончился, а нас ждал очередной сюрприз. Подойдя к автомобилю, я увидел, что водитель смотрит на кабину, колеса и как-то подозрительно молчит. Колеса со стороны зеленки были пробиты, кузов тоже стал с дырочками. «Ну что, – говорю. – Попробуй завести». Попытки завести не удались. Вариант оставался единственный (не оставлять же технику на дороге!): зацепить КАМАЗ за танк и притащить на пост, как получится. Ресивер был пробит, тормозов не было, мы старались двигаться медленно, чтобы еще что-то не повредить, и через полчаса прибыли на пост. При торможении танка у поста КАМАЗ ударился решеткой радиатора, и лицевая часть кабины получила небольшую вмятину. Водителя трясло: покрышки с правой стороны превратились в лохмотья, кабина была помята, а двигатель неисправен. Вот и проработали, всего один день. Один плюс – все целы.
По прибытии я доложил, что люди живы, перекачку начинать нельзя, автомобиль неисправен, авария не устранена, нужны трубы, задвижки и автомобиль. Ротный молчал. Ему пришлось докладывать в батальон, чтобы останавливали перекачку, иначе склад топлива был бы переполнен.
Первый день и такие проколы, самому как-то не здорово. Получилось, что мы не готовы, резервов не было, душманы нас переиграли. Конечно, были вопросы, на которые у меня не было ответов: а почему положили трубопровод со стороны зеленки, ведь это самое уязвимое место, кто определил, что десять труб на ГНС достаточно, почему вставок всего один комплект, да ключей монтажных всего два, а если оба выйдут из строя, чем работать? Вот, на поверку и не сработало наше «авось».
Если личному составу можно было передохнуть до утра, то мне требовалось делать ежедневно записи в тетрадь, о том, какие аварии произошли, что было сделано, какое количество труб или вставок израсходовали, сколько топлива пролили. Потом требовалось подготовить акты на списание труб и указать количество пролитого топлива при аварии, подписать у наших танкистов (Юры Федотова), что он подтверждает акт как представитель охранения. После требовалось проверить записи работы насосной станции, уточнить наличие топлива, проконтролировать готовность насосной к работе и, если оставалось время, то можно было поспать.
На следующий день на пост прибыл КАМАЗ с трубами и задвижками. Мы выехали на место пожара и в течение часа проложили новый участок трубопровода вместо сгоревших труб. Выгоревшая земля еще дымилась, сгоревшая плеть труб, гильзы от ночного боя – эпизод из жизни трубачей.
Сгоревшие трубы зацепили тросом за автомобиль и волоком притащили на гарнизон. Их оказалось двенадцать штук. Ну что, опять начали перекачку. В этот раз топливо дошло до конечного склада, и устойчивая перекачка длилась около шести часов. Во второй половине дня давление на выходящем манометре стало снижаться. На ГНС-47 (соседний гарнизон) давление топлива на входе тоже было ниже рабочего, я решил сообщить данные на КП роты и попросил о приостановке перекачки для выезда проверки трассы от своего гарнизона до гарнизона 47.
Погода была солнечная, до отбытия танкистов с дороги было еще порядка //2-3 часов и ПАК в составе 4 человек снова приступал в работе на прибывшем в мое распоряжение КАМАЗе. Проверка трассы трубопровода проводилась визуально, и проложенная труба вдоль дороги до города Чарикара оказалась в полном порядке. Перед городской чертой трубопровод с левой стороны дороги был проложен под дорогой, затем под углом девяносто градусов заворачивал на правую сторону дороги и шел вдоль обочины. Дорога при въезде в город являлась центральной, и трубопровод немного заглублен в дождевой канаве, которая часто использовалась для слива отходов. Город Чарикар5 – административный центр провинции Парван большей частью составляли одноэтажные глинобитные дома. Перед въездом с город находилась гидроэлектростанция, которая обеспечила город электричеством не зависимо от ведения боевых действий в стране.
При продвижении к центральной части города справа по ходу движения, находилась единственная в городе автозаправочная станция (АЗС) и, как специально, подъезд к АЗС проходил через трубопровод, который проезжающие автомобили переезжали сначала при подъезде к АЗС, потом при убытии. Трубопровод пролегал наземно, и заглубить его не было возможности, так как под ним находился камень, больше похожий на кусок скалы. Труба была смята и дала трещину в двух местах. Заправка не работала из-за опасности возгорания, топливо постепенно вытекало из трубы и попадало в дождевую канаву и на дорогу. Местное население активно собирало вытекающее топливо, довольное «халявой».
Ситуация была не из приятных. Требовалось разогнать население, которое мешало работе, и поменять трубы. Местный житель попытался что-то объяснить, активно жестикулируя руками и показывая на заправку. В нашей команде было два монтажника-азиата (узбек и туркмен), которые немного понимали язык дари (один из государственных языков Афганистана), и со слов моих подчиненных, афганец являлся владельцем АЗС. Он просил, чтобы мы проложили трубопровод в обход АЗС по соседней улице. Мое решение было неизменно: производим замену труб, и все. Раздавят еще раз, да пожалуйста, заменим еще раз. Пусть думают, как делать переходы через трубу или каждый раз опасаться за АЗС, а возможно и близко расположенные здания. Через своих «переводчиков» я объяснил владельцу АЗС, что нужно с двух сторон трубопровода уложить доски или бревна, через которые автомобили смогут переезжать, не продавливая трубопровод.
Нам удалось достаточно быстро заметить трубы, но на этом выезд по ликвидации аварии не завершился. Ко мне подошел загорелый мужчина среднего возраста в форме солдата афганской армии и на русском языке представился: «Подполковник Быков – военный советник. Товарищ лейтенант, почему не хотите переложить трубопровод за АЗС? Вы ведь поняли в чем проблема? А если топливо подожгут? Кто тушить будет?». Пришлось задержаться. Прежде всего, я попросил «товарища подполковника» предъявить документы, внимательно посмотрел на предъявленное удостоверение, но кроме фотографии, похожей на предъявившего его человека, ничего разобрать не смог, так как надписи были на арабском языке. Что-то мне подсказывало, что он настоящий, из «наших». Пришлось избрать тактику нейтралитета. Я объяснил, что у нас разные сферы деятельности, и если трубопровод проложен здесь, то без команды своего начальства, перекладывать трубу не буду. Дальше я попросил его обратиться к нашему командованию и урегулировать данный вопрос. Подполковник осведомился давно ли я прибыл в Афганистан, и, услышав ответ, что без года неделю, усмехнулся и сказал, что начинаю я службу, наверное, правильно, но надо быть более гибким. Пожелал успехов и сказал, что, вероятно, еще увидимся, так как работаем на одной земле. На этом выезд был закончен, пролитое топливо собрали афганцы, владелец АЗС стал оборудовать место переезда через трубопровод, а мы продолжили обследовать трассу до ГНС-47.
Добравшись без происшествий до следующего нашего гарнизона, на котором находился Игорь Павлов, я по рации доложил о готовности трассы и попросил КП приступить к перекачке, сказал, что буду ждать, пока давление не выйдет на рабочие показатели, чтобы вернуться на свой гарнизон и не совершать холостой пробег.
ГНС-47 был более благоустроен, чем наш гарнизон. Он размещался в бывшем здании школы для девочек, и так же, как и наш, был огорожен каменным забором. Начальником ОП был командир батарей (комбат) старший лейтенант Сергей Зверев (фамилия изменена), который содержал территорию в образцовом порядке. С двух сторон поста в оборудованном укрытии стояли две пушки. Основной техникой артиллеристов были тягачи МТ-ЛБ6, которые всегда стояли в готовности к выезду. На посту была баня, где в качестве каменки использовались заполненные камнем артиллерийские гильзы, встроенные в глиняную стену и подогреваемую снаружи, очень приличный туалет на несколько точек, оборудованная для показа кинофильмов комната отдыха и досуга (ленинская комната), спальное помещение для личного состава с оружейной комнатой, столовая, кладовки и прочие помещения. На посту так же находились трубопроводчики и танкисты, которым были выделены отдельные помещения в западном крыле школы. Вдоль школы протекал ручей, ведущий свое начало от горного арыка. Вода в ручье была проточной и прохладной. Прилегающая территория ОП представляла смешенную растительность дикорастущих кустарников и виноградных полей.
