Художник-пейзажист встал с дивана, где совсем недавно был придавлен столь желанным телом своего Ганса, и накинул шёлковый с цветочным принтом халат, который так любила Лили — мёртвая его сущность, та, которой он уже почти стал и был бы ею, если бы не Эдди, молниеносно решающий её судьбу.

— Где ты, мой милый Ганс, отзовись, я ведь ищу тебя и надеюсь найти, — бродил по комнатам мистер Вегенер в поисках друга, желая увидеть его. — Ганс, вот и ты вновь рядом, — кинулся он в объятия к другому мужчине, радуясь что тот по-прежнему с ним рядом… так близко.

— Да я не уйду, я же обещал тебе, я буду рядом здесь, с тобой, — быстро обнял он художника, боясь потерять его вновь, но уже навсегда.

— Что нам делать? — спросил Эйнар, прижимаясь сильнее к груди Ганса, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос.

— Вау! Вот это я удачно зашёл! Две влюблённые души, заточённые в чужих телах, которые никогда не будут вместе! — засмеялся как можно громче и зловеще Эдди, подходя всё ближе к обнимающейся парочке, встал напротив них и с любопытством рассматривая свой образ и затем образ Маттиаса, которому явно не понравился бы такой исход событий. «Его Ганс всё же оказался геем. Кто бы мог подумать, ведь и не скажешь», — решил пока не трогать друга Эд и переместил свой взгляд на себя другого, чтобы разобраться уже с ним. — Да отлепитесь вы друг от друга, а то ещё немного, и меня вырвет прямо на вас, — предупредил он, отталкивая Эйнара от его Ганса, почему-то вдруг словно онемевшего и не оказывающего никакого сопротивления.

— Ну вот, я же говорил, что он придёт и разлучит нас, — шепчет Эйнар одними лишь губами так, чтобы только Ганс мог расслышать его.

— Что ты ему там нашёптываешь, а? Ждёшь, когда этот спасет тебя? Запомни, он на меня не может повлиять. Его просто-напросто нет, как, впрочем, и тебя, — стал наступать Эдди на своего Эйнара, который пятился назад, надеясь, что выход где-то очень близко и он сумеет убежать, но стена, которая образовалась за его спиной, предательски перегородила ему путь, и тогда Эд, не долго думая, схватил его за халат и впечатал хрупкое тело в преграду. У них было одно лицо на двоих, одно тело, но разная душа, и было непонятно, как такой тонкой натуре пришлось уживаться вот в этом наглом Редмэйне.

— Нет, я ничего не жду больше, — стал торопливо оправдываться испуганный мужчина.

— Значит, это ты решил воспользоваться моей задницей, да? — Эдди отпустил свою личность и отправился к личности друга, перед которой встал, уперев руки в бока. — А ты решил, что можешь сделать это, — процедил он уже ему, скалясь и проклиная всё на свете. Отвернувшись от Ганса, он снова вернулся к себе-художнику.

Ему на мгновение показалось, что он сошёл сума и что оставлять так нельзя: он таким образом может оказаться в психушке, и этот тип ему, видимо, решил помочь. Эйнар затуманит ему мозг, подавит его разум, и тогда этот чёртов мистер Вегенер сможет выйти наружу и действовать, как ему захочется, при этом вернёт себе Лили, которую он уничтожил в себе первой, наивно полагая, что этот уйдёт сам, но как же он ошибался.

— Ты зло, которое живёт во мне, извращает моё сознание и тело! Ты виноват в том, что я тебя сейчас убью. Я дал тебе шанс уйти самому, но ты не захотел сделать этого! — Эдди резко схватил за тонкую шею Эйнара и притянул к себе так, чтобы их лбы были соединены. Их одинаковые черты лица сливались воедино, заставляя путаться, кто есть кто.

— Не сможешь. Убьёшь меня — убьёшь и себя. А, насколько я знаю, ты не собираешься кончать жизнь самоубийством, — набравшись смелости, тихо произнёс Эйнар, зная, чем может защитить себя, не позволив даже покалечить: ведь если он начнёт избивать его, то больно будет и Эдди.

— Ах ты ещё и умный! Ну тогда я доставлю себе удовольствие вместо этого бугая, который уже трогал тебя, целовал, желал настолько сильно, что я чуть не вышвырнул другого его на улицу, — снова засмеялся Эдди, но уже не так громко и резко, а намного мягче, отпуская шею Эйнара. Его ладонь прошлась по шёлковой ткани, ощутив приятную прохладу.

«Помоги мне», — умоляюще смотрел художник в глаза за спиной Эдди, пока тот распахивал полы халата в стороны, любуясь своим же телом, трогая дорожку из волос, что находилась ниже пупка и заканчивалась в волосах на мужском лобке, осторожно касаясь члена, его начала, его мужского достоинства. «Не дай сделать этого ему со мной», — ещё одна мольба осталась незамеченной Гансом, который стоял, не в силах пошевелиться и прийти на помощь. Эд проводил рукой по внутренней стороне бёдер, касаясь мошонки.

— А ты и правда возбуждающе притягательный, — тихо произносит Эдди, целуя в губы Эйнара и заставляя отвечать его на поцелуй, иначе для него закончится всё плохо, а Редмэйн испытает двойное наслаждение: и сексуальное, и психологическое, убрав из себя ненужную личность. Из глаз художника предательски выкатились слёзы, он сдерживал себя, как только мог.

— Эй, Эд, ты решил, трахнуть самого себя? — чей-то голос, задающий интересный вопрос, заставил Эдди оторваться от своих же губ и обернуться на наглеца.

— Маттиас, не лезь в мои дела. Иди лучше со своей личностью разбирайся, по вине которой, между прочим, ты меня чуть не изнасиловал. Это он решил соблазнить моего Эйнара, — прошипел словно змей Эдди, подойдя ближе к Мэтту. Его глаза сверкали, зрачки были расширены больше, чем обычно, отчего глаза казались чёрными, но никак не ярко зелёными.

— Я не твой, — громче, чем нужно, поправил его ещё более осмелевший Эйнар.

— Заткнись и стой там молча, и ни звука мне, — рявкнул Эдди, не оборачиваясь на несчастного художника. Он смотрел на друга и на его копию, с интересом находя некие отличия, которые нельзя было не заметить. — Так что давай, иди, а то не хватало мне ещё продолжения, — процедил Эдди, подталкивая Маттиаса к Гансу, стоявшему напротив него. Уголки его рта поползли вверх от неожиданной и такой странной встречи. — Так, а теперь вернёмся к тебе, мой женоподобный друг, — улыбнулся Эдди, быстро оказавшись возле Эйнара, который чуть ли не задохнулся от стремительных настойчивых действий самого себя, другого. — Ну что, пойдём, я покажу тебе, как подставлять мою задницу под член друзей.

— Я не подставлял, — пытаясь защитить себя, Эйнар жалобно выкрикнул Эду — другой своей стороне, первоначальной и более сильной.

— Ганс, не бросай меня, — успел всё-таки шепнуть Эйнар другу, когда тот проходил мимо него и его оригинала. Они оба смотрели вслед стремительно исчезающим от них Эдди и еле успевающему за ним Эйнару. «Надо завязывать бухать, иначе добром это не кончится», — заметил про себя Мэтт, вернув взгляд своей личности, которая ещё и смела насмехаться над ним.

— Так и будем стоять здесь и позволим твоему другу надругаться над моим или всё-таки пойдём и вмешаемся? — спрашивает осторожно несуществующая личность и терпеливо ждёт согласия от Маттиаса.

Тот лишь скривился от того, что ему пришлось так разочароваться в своем герое. Он верил в него, защищал, готов был свернуть любому шею, если кто-то посмел сказать о нём, что он гей. Мэтт покачал головой, отказываясь верить в то, что сейчас происходит, а происходило настоящее безумие. Или, может, он и Эдди находятся под запретными веществами? Дьявол.

— Я не лезу в дела Эда и, тем более, в его постель, но так получилось, что по твоей вине я вдруг решил передумать и сменить, так сказать, ориентацию и залезть ему в трусы.

— Ты охренел что ли?! — прорычал Маттиас, хватая свою прошлую личность за пиджак, и сильно толкнул от себя. Затем, подойдя ближе, прислонился щекой к щеке Ганса, ощущая себя как-то странно, по-особенному: их внешний вид довольно-таки отличался сейчас. Мэтт был коротко пострижен с трёхдневный щетиной на лице, так как бриться ему было некогда из-за попойки с Эдди. От Маттиаса исходила опасность, он казался даже больше самого Ганса. — Тебя нет. Ты — это я, и никак иначе. Ты не существуешь без меня, — шептал мужчина своему отражению прямо в ухо. — Исчезни навсегда. Я не позволю провоцировать себя! — уже прокричал Маттиас…