«Ага, значит у него с собой не было вообще никакого оружия. Умно… на случай, если бы у нас получилось его захватить. Чувствую, нам отсюда просто так не выбраться».
Его предчувствия оправдались, когда он огляделся – камера была небольшой, на полу – пара матрасов, окна же не было вовсе. И решетка, которая не производила впечатление легкой добычи.
– А теперь слушайте внимательно, – начальник конвоя даже не приблизился к решетке, но его и так хорошо было слышно, – Никаких глупостей, никаких попыток побега – все равно не получится, а вот умереть… проще щас попросить вас пристрелить, чтобы не мучились. И сидите тихо, здесь не любят шумных. Возможность сходить по-маленькому можно будет заслужить, а пока придется потерпеть.
После этих слов почти все ушли, осталось только двое охранников, которые стояли где-то впереди по коридору, и на пленников уже почти не обращали внимания.
– Ну и что будем делать? – первым тишину нарушил Клин.
– Ждать. Раз сразу не прихлопнули, как мух, может еще и выживем, – напарник по беде не стал долго стоять и устроился на матрасе.
– Значит будем ждать.
Клин сел на пол, прислонившись спиной к стене, даже смог удивиться, что и пол, и стена – теплые, хоть и каменные. Он пытался понять, представить, что будет дальше, но мысли его неслись, как табун диких лошадей, для которых нет ни правил, ни границ. Периодически он возвращался мысленно к той девушке, которая им «спасла» жизнь, пытался понять, но натыкался на черную, непроницаемую стену непонимания. И тогда, испугавшись, мысли снова перескакивали куда-то, подальше отсюда, стремясь забить голову чем угодно, но эта девушка все так же продолжала всплывать. Бак не то заснул, не то задремал, по камере разнеслось мерное дыхание и посапывание.
«А будешь храпеть, я тебя буду бить,» – однако это мысленное замечание было пустым, Бак никогда не храпел.
Клин уже и сам задремал, когда его разбудил какой-то звук. Он открыл глаза и увидел, что на пол у самой решетки им поставили две железные миски с едой.
– Кушать подано, смотрите не подавитесь, – сказал ехидный голос, и Клин узнал в нем того парня, который как пушинку его поднял.
Когда камеру снова закрыли, Клин понял, что его беспокоило, как зудящй над ухом комар: камера открывалась и закрывалась бесшумно.
– Спасибо, я уж думал, что мы тут голодать будет. Ну и чего мы тут ждем? Когда к нам спуститься твоя «ангелочка»? – Клин слишком поздно понял, что о той девушке надо выражаться более деликатно, его спасло то, что решетка была закрыта. Поэтому он только услышал удар по металлу, от которого вздрогнул, да увидел огонь ненависти в глазах охранника
– Еще раз заговоришь про нее в таком тоне, будешь молить богов о смерти – прошипел охранник.
– Извини, не знаю, что на меня нашло. Просто … мы тут сидим, ждем неизвестно чего, а это действует на нервы.
– Держи свои нервы в узде, или хотя бы не говори все, что думаешь. Здесь мало кто простит тебе такое, – голос охранника чуть успокоился, но метал все так же предупреждающе звенел.
– Так все-таки, чего мы ждем?
– А чего вы ждали, когда пытались залезть сюда?
– Ну… мы… если бы мы знали, что тут такая охрана, мы бы не полезли.
– И вы далеко не первые, кто так говорит.
– Почему же сюда все лезут, а?
– Лакомый кусок, на который еще никто не посягал – разве не лучшее объяснение?
– Ну ты же сказал, что мы не первые, значит кто-то еще пытался. И почему никто ничего не рассказал?
– О да, желающих было много, но никто уже ничего не расскажет, – собеседник весело рассмеялся, но ничего хорошего Книл не ждал.
В голосе парнишки промелькнула такая усмешка, что волосы становились дыбом. А охранник со спокойной совестью вышел, оставив пленников в тишине. Из задумчивости Клина вывел голос Бака, который проснулся и уже активно поглощал свой обед:
– Мда, радужная перспективка. «Никто уже ничего не расскажет», и они говорят, что есть шанс. Пристрелят, как собак, и закопают на заднем дворе.
– Думаешь, все настолько плохо?
– Не знаю, поживем – видим. Ты ешь давай, силы могут еще пригодиться. Я не собираюсь покорно совать голову в петлю.
«Как будто мы этого уже не сделали, когда попытались забраться за легкими деньгами», – мысленно парировал Клин, придвигая к себе тарелку с обедом. На удивление, там оказалась вермишель с тушенкой, и даже весьма съедобная.
Аделия вошла в дом и сразу направилась к лестнице. Она не обращала внимания на охрану, которая стола то у одних, то у других дверей, потому как знала – это только декорация. Настоящая стража спрятана, но защищает этот особняк покруче Белого дома или Кремля вместе взятых.
– Госпожа чего-нибудь изволит? – дворецкий неслышно приблизился и поклонился Аделии.
– Покой и уединение. Никого не хочу сейчас видеть, – бросила девушка и быстро поднялась по лестнице к себе.
Ее комната располагалась на третьем этаже. Особняк внешне, да и внутренне, напоминал замок, и ее комната находилась в одной из башен. Зайдя к себе и закрыв двери, она в первую очередь стянула с себя свитер – в комнате было достаточно тепло, и рухнула на постель. Спать не хотелось, ей просто надо было немного отдохнуть, потому как уже с утра ей умудрились испортить настроение.
Полежав минут пять, Ада все-таки решила переодеться в более удобную одежду. Скинув в себя все лишнее, она накинула легкий черный шелковый халат, который не просто не скрывал ее фигуру, но наоборот, подчеркнул все ее сильные стороны. Теперь любой заметил бы, что фигура у нее уже сформировалась, и что посмотреть есть на что. Короткое одеяние открывало прямые белые ноги, поясок уютно лежал на бедрах, которые не стыдно было показать ни в брюках, ни в юбке, а грудь была частым объектом взглядов – средних размеров она идеально дополняла образ аккуратной, небольшой, но при этом гармоничной и манящей девушки. Закончив с одеждой, она расплела волосы, которые тут же водопадом покорно легли на спину, почти касаясь пояска.
– Ты как всегда великолепна.
– А ты, как всегда, заходишь без стука и без разрешения.
Аделия даже не повернулась, она знала, кого она увидит в дверях и не хотела видеть его довольную ухмылку. Поэтому она просто продолжила расчесывать волосы, глядя в окно на открывающийся пейзаж. Место здесь было очень красивое, тихое и уединенное. Окна комнаты выходили на территорию за особняком, и Аде нравилось смотреть сюда, где зеленые кроны деревьев не закрывали, а наоборот подчеркивали величие неба – такого огромного, свободного, независимого и такого прекрасного.
– Снова помиловала?
– Ты к этому привык давно привык. Я бы даже сказала, тебе выгоднее, чтобы я миловала. Хотя нет, тебе самому это нужно.
– Почему же?
– Да потому что! – возмутилась девушка, слишком уж снисходительный тон был у собеседника, – Тебе не приходится избавляться от трупов, а количество преданных тебе людей только растет.
– Они преданы не мне, мне они только подчиняются, – Неш подошел к Аделии и слегка обнял ее за плечи, от чего девушка напряглась и перестала расчесывать волосы, но никуда не сдвинулась, Неш наклонился к ней и прошептал на ушко, – Боготворят они тебя.
Он легонько коснулся губами плеча Ады, с которого сполз халатик, после чего провел рукой по ее волосам.
– Ты же знаешь…, – Неш хотел что-то сказать, но передумал, он периодически ей это говорил, а она все равно не хотела подпускать к себе слишком близко.
Так они простояли около минуты: Ада не хотела ничего говорить, а Неш – отпускать ее. Но все когда-нибудь заканчивается, тем более, что он пришел не просто так.
– Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня должна будешь оказаться на одном ужине.
– Я старалась это забыть, но ты не даешь.
– Тогда ты должна помнить, почему тебе там надо быть, – Неш развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза. Она была ниже его почти на голову, но это он всегда тонул в ее глазах, – Это твой выбор, не я тебя вынуждал его делать.