— Это вы приехали с девушкой? — он посмотрел на парней.

— Да. — Олли поднялся с места и встал рядом с врачом. Йоэль тоже встал со стула и подошёл в ним. — Как она? Как она себя чувствует?

Врач тяжело вздохнул. — Пришлось перелить ей много крови. Вы успели в самый последний момент. До этого такое случалось?

— Да, один раз. — тихо признался Олли. — Но об этом мы узнали уже позже. Я узнал.

— Что ж, понятно. Запомните, следующая подобная выходка может закончится для нее более плачевно. Она пролежит у нас два дня, потом можете забрать. К слову, она давно режет себе руки, вы знали? — доктор внимательно посмотрел на парней.

— Да, знали. — поспешил ответить Олли и посмотрел на ошарашенного Йоэля. Каждое слово врача добивало его.

— Давайте пройдем, заполните бумаги. — врач повел ребят за собой в приемную. Это была небольшая, светлая комната. Мужчина сел за стол, разложив перед собой листы бумаги, а парни сели напротив.

— А что за ожоги? — он обратился к Олли, поскольку понял, что его друг не в теме.

— Это… — Олли остановился.

— Вы боитесь об этом говорить? Вы их оставили? — мужчина смотрел на парня.

— Нет. Вы что. Просто, этим она не делилась ни с кем, кроме меня. — Олли посмотрел на друга.

— Благородно с вашей стороны, молодой человек. Но сейчас речь идёт не о сохранении личных секретов, а о жизни и здоровье вашей подруги или девушки, уж не знаю.

— Она, моя девушка. — Йоэль посмотрел на врача.

— Ваша? Но почему вы об этом ничего не знаете?

— Это очень сложная и запутанная история. — вмешался Олли. — Но вы правы, сейчас не время секретов. Это с ней делал опекун.

— Опекун? Что с родителями?

— Она…из детского дома. — Олли опустил глаза.

— Я понимаю, что вам сложно про это говорить, но.

— Я знаю. Все хорошо. — Олли прервал его.

— Ладно. Что конкретно? Это ожоги от сигарет? — он опустил взгляд в листы бумаг.

— Да.

— Мне принесли на нее материалы. Она лежала в психиатрическом отделении. А после выхода прикреплена к психотерапевту, которого не посещала ни разу и неврологу. Вам об этом известно?

— О первом известно. Про врачей она не говорила, но я догадался про невролога. — Олли отвечал спокойно, но внутри его трясло. Йоэль сидел молча, этот разговор просто добивал его морально, он не мог поверить, что все это правда.

— Мы давно наблюдаем за этой девушкой, но два месяца назад она пропала из виду, мы ее искали. Не напрямую конечно же. Мы не ФСБ, чтобы за людьми следить, однако, ее непосещение врачей заставляло беспокоиться, поскольку она стоит у нас на учёте. Как видно не зря. Судя по произошедшему, ей нужен еще один курс лечения в психиатрии. Поэтому, после того как заберете ее, мы напишем, какого числа вам ее надо будет привезти обратно.

— Нет, послушайте, это чистая случайность. Много обстоятельств, совершенно необъяснимых и тупых сложились вместе. — Олли посмотрел в глаза доктору. — Пожалуйста, поверьте. Она не хотела доводить себя до такого состояния. Мы были на отдыхе, вокруг много людей. В доме помимо нее было семь человек и никто не спал. Если бы это была попытка суицида, разве она бы выбрала такое место, а главное такое время? На глазах у всех?

Доктор сидел молча, а затем поднял тяжелый взгляд на парня.

— В ваших словах есть правда. Я вам верю. Последние два года, некому было за ней следить. Поскольку, она была под надзором невролога из нашей больницы, она стала нашей «обязанностью». Если вы примите для себя решение, что ее жизнь и здоровье теперь ваша морока, то сами будете принимать решения, касательно ее здоровья. Но, хочу предупредить посещение врачей никто не отменял. Что скажете? Нужно подписать бумаги.

— Я подпишу. — Йоэль встал и не раздумывая взял ручку.

— Стой. Пойдем на пару слов. — Олли вывел друга из приемной. — Послушай. Тут что-то не так.

— О чем ты? Она будет под моей опекой, хочешь сказать, что это хуже? — Йоэль посмотрел на Олли.

— Нет. Ситуация странная. Они за следили. Когда ты слышал, хоть одну историю, чтобы больница следила за человеком?

Они пытаются ее спихнуть, первым встречным. Даже наших имён не спросил. Думаешь это нормально? — парень говорил тихо, чтобы никто кроме друга его не услышал. — Знаешь кого так выпроваживают из больниц? Покойников.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я не знаю и ничего не имею ввиду, кроме того, что подписывать эту бумагу не думая, идея мягко говоря не очень. Даже если она стояла у них на учёте, это очень странная история.

— Мне плевать. Я всегда делаю только хуже. Дай мне впервые сделать для нее хоть что-то хорошее. Я хочу вытащить ее отсюда. Она не сумасшедшая, верно? — он с надеждой посмотрел на друга.

— Нет. Я уверен, что нет.

— Тогда я не могу допустить чтобы ее закрыли в психушке из-за какой-то случайности, каковой эта ситуация явно не является. Но. Мы можем за ней следить. Я не прошу тебя подписать бумагу вместе со мной. Но дай подписать лично. Мне все равно что будет потом, но сейчас, вытащить ее отсюда, это все что я могу. Единственный способ, хоть как вину загладить.

Олли внимательно посмотрел на друга, глубоко вздохнул и кивнул.

Парни зашли в приёмную.

— Ну что, решили? Помните, это очень серьезный шаг. Она уже совершеннолетняя и опекунами вы ей стать не сможете. Однако, перед психиатрией и больницей так и будет.

— Решили. — Йоэль взял ручку и подписал бумагу. — Она будет моей заботой.

Олли подошёл к столу и поставил вторую подпись.

— И моей. — он посмотрел на врача.

— Хорошо. Завтра, точнее уже сегодня, после двух часов дня вы ее сможете навестить. Завтра ближе к вечеру забрать. — парни развернулись и пошли к выходу из комнаты. — Молодые люди, хочу уточнить, вы отказываетесь от психиатрического отделения?

— Да. — они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

Комментарий к Anthem of your lonely. Часть 16

Ну…. Так как-то… Наверное… 👀👀👀 не знаю, что сказать.

P.S. KUKUUUUUUUUUUUUUUU ʕ´•ᴥ•`ʔ

P.S. GU-GU-GU-GU-GU-GU-GU 三三ᕕ( ᐛ )ᕗ

========== Просто, мы взрослые. Часть 17 ==========

Девушка лежала весь день молча, смотря в потолок. Ей поставили капельницу, а руку зашили. Элли напрочь отказалась есть, ей ничего не хотелось. Ее тошнило от запаха больницы и от врачей, от их наигранно тона. Хотят избавиться от тебя побыстрее, а сами сюсюкаются. Ее тошнило от одиночной палаты в которой она лежала. Это возвращало ее в те времена, когда она лежала в психиатрическом отделении. Девушка никогда не боялась тишины или одиночества, но эти белые стены напоминали ее одиночную палату в той больнице. То время, когда она оттолкнула санитара, за что ее привязали к кровати, а она всего-то не хотела насильно пить лекарства. Она не разговаривала с врачами, поэтому уже все в отделении хотели, чтобы ее побыстрее забрали. Она не могла думать, мыслей совсем не было, как и сил. Тупое прожигание взглядом потолка убивало ее. Элли пыталась сконцентрироваться на руке, хотя бы на чем-то. Она пыталась шевелить предплечьем, но безнадежно. Врачи вкололи ей обезболивающее, поэтому почувствовать хоть что-то не получалось.

— Привет. — в палату тихо зашёл Олли и сел рядом с девушкой. — Как ты себя чувствуешь? — девушка не ответила, даже не посмотрела на него. — Мне сказали, что ты ничего не ела сегодня. Тебе надо сил набираться, а ты не ешь. — Олли грустно улыбнулся и взял девушку за руку.

— Какой смысл? — тихо сказала та и посмотрела на парня.

— Смысл?

— Да. Меня отсюда не выпустят. Я не хотела, чтобы вы звонили в скорую, потому что отсюда мне пути нет. Только в психушку. Я не хочу туда. Ты… Не представляешь, как там плохо. Когда… Тебе нельзя ничего. Как тюрьма, только все вокруг, говорят, что лечат. Пичкают таблетками, не говоря от чего они. Насильно заставляют пить сомнительные лекарства, не говоря названия. Я один раз… Оттолкнула человека, который мне хотел дать лекарства. Не сильно, но он не удержался, упал и ударился головой об угол тумбочки. У него не было ни сотрясения, ничего, но… — девушка перевела взгляд обратно на потолок. — Они посчитали, что я опасна и привязали к кровати. Пичкали успокоительным и кормили через трубку, чтобы не отвязать. Это кошмар и он повторится, и я ничего не могу сделать. Потому что уже здесь. Завтра меня переведут в другой отдел и еще минимум полгода проведу в четырёх стенах.