- Одумайтесь, - попросил он, - еще не поздно. Они простят вас!
- Вот ты как, - покачал головой Итернир, посылая ему испепеляющий взгляд, полный презрения.
Ригг только тяжело вздохнул, лишь Ланс остался привычно безразличен.
- Гаденыш! - выплюнул Итернир.
- Вы вновь согрешили! - воскликнул жрец, - вновь! Вы будете принесены в жертву!!!
И тогда дружно навалившиеся послушники, которых стало вдруг слишком много, повалили сначала Итернира, свирепо выкрикивающего проклятия, потом Ригга, потом завалили грудой мертвых тел Ланса.
Их не убили, тащили, связав, словно бревна. Итернир все так же громко проклинал всех богов, имена каких он только слышал и всех жрецов, вместе взятых. Но победители оставались глухи к брани. Их принесли на окраину поселения, разрезали веревки и бросили вниз, под землю. Маленький кружок неба со звездами, выход из сырой ямы, закрыла решетка из толстых брусьев.
- Вы будете принесены в жертву, - донесся голос жреца, завтра! Вам вернут ваше оружие и сожгут, отправив вас к богам такими, какими вы пришли сюда! Раскайтесь! Отрекитесь от своих грехов, и вы уйдете чистыми!
Потом все стихло.
Торок испуганными глазами смотрел на все, что делали с его спутниками. Видят боги, он не хотел этого. Он совсем не к этому стремился, уходя из отцовского дома. Но все сделал сам.
- Простите их, - взмолился жрецу, который вел к центру селения, - они... они раскаются!
- Нет, - отрезал тот, - слепой не увидит света.
- Но если они слепы! - в отчаянии закричал Торок, лицо его блестело от слез, - тогда они не виновны в своем грехе!
- Они сами закрыли свои глаза, - сурово ответил жрец.
Они вышли к центральной площади поселения. Здесь жрец остановился, а послушники с факелами встали кругом, оставляя в центре Торока и жреца.
- Что... - взволнованно спросил мальчик, - что теперь?
- Ты нарушил волю богов, - ровным бесцветным голосом произнес жрец, - ты умрешь.
В руках блеснул широкий жертвенный нож, он шагнул к мальчику.
- Нет! - распахнулись его глаза от ужаса, - Я же раскаялся, вы же говорили!!! А-а-а!!!
Но жрец в пылающем кругу света сделал еще один неумолимый шаг, рука метнулась вперед.
- Отдайте его тело огню, - повернулся он спиной к трупу.
И ушел прочь, сопровождаемый двумя безмолвными послушниками.
22
Они оказались в глубокой земляной яме, узкой наверху и расширяющейся книзу. Верх ямы перекрывала решетка из толстых надежных брусьев.
Навалилась усталость и безысходность. Все еще болели руки от пут, после вчерашнего подъема ныли ноги. Казалось, никаких сил уже не осталось.
Только спутники освоились с темнотой ямы, как откуда-то издалека донесся полный отчаяния крик.
- Что это? - испуганно спросил Кан-Тун.
- Да кто его знает, - пожал плечами Итернир, растирая пальцы.
- Вроде, - предположил Ригг, - это на Торока уж очень похоже.
- Да-а, - протянул Итернир, - видать, его путь уже все.
- Что значит все? - вздрогнул Кан-Тун.
- К богам, наверное, его отправили, - мрачно веселился Итернир, - с докладом о проделанной работе.
- Но он же предал нас, - удивился Кан-Тун, - и ты говорил что нас... в общем, мы им для... э-э... для развода. На племя то есть. Так, зачем же его было убивать?
- Ты что, хотел бы, чтобы он остался жив? - изумился Итернир, вот дожили!
- Нет, - возвращалась к принцу былая уверенность, - я хочу понять.
- А-а, - протянул Итернир, - тогда понятно, если так, то даже конечно. Ну, выходит, я ошибался.
- Что-то ты слишком много ошибался, - упрекнул принц, - и как же ты, позволь узнать, собираешься выбираться отсюда?
- Сейчас узнаем, - обнадежил Итернир, вставая.
- Эй! Наверху! - заорал он, подняв голову, - Я в сортир хочу!!!
- Ты уже в нем, - донесся спокойный и рассудительный голос сверху.
- Ну, и что же ты предложишь нам делать теперь? - гневно спросил принц у Итернира, - мы по твоей милости сидим в этой помойной яме!
- Да не надо так горячиться-то, - посоветовал Итернир.
- Я горячусь, когда мне это угодно! - вскипел Кан-Тун, - и не тебе указывать мне. Если бы не ты, мы бы сейчас были наверху. Надо было всего лишь раскаяться! Но такие, как ты!.. Еретик!!!
- Ага, - подхватил Итернир, - а утром нас бы прирезали как свиней! Как этого мальчишку!!!
- Собаке собачья смерть!!! - яростно ответил принц, вскочив на ноги.
- Да что же вы?! - возмутился Ригг, - человек же умер. Мы же с ним вместе...
- Пусть он... - упер палец в Итернира принц, задыхаясь от ярости, - пусть...
- Оставь, - послышался голос Ланса, хотя его самого видно не было, - они хотели убить. Все равно.
Принц проглотил подготовленную реплику, Итернир сдержался и теперь, когда смолки голоса стало даже как будто темнее.
Они сидели, прислонившись спиной к сырым стенкам подземелья, погруженные в свои мысли. И в темноте и тишине, поглотившей их, все казалось еще более безысходным. Все кончилось. Кончилось Восхождение. Кончилась Лестница. Они дошли дальше, чем другие, но не дошли до конца.
Медленно тянулась ночь. В ожидании утра пытались спать, но тревожное ожидание казни гнало прочь усталость и боль. Было мрачно и тоскливо.
- Ты, Итернир, - попросил Ригг, - спел бы. Уж на диво хорошо у тебя это выходит.
- Спеть? - спросил Итернир, тепло улыбаясь, хотя его улыбку и скрала темнота, - может, кто против?
Никто не ответил.
- Ладно, - решил Итернир, - Тогда спою. Я слышал давно одну легенду. Говорят, что где-то далеко. Очень далеко. Ночью на небе тоже светит что-то вроде солнца.
Услышав это, Ланс удивленно повел бровью, но смолчал.
- Сам-то я не видел, - сознался Итернир, - но говорят, что эта штука, ее "луной" называют. Так вот, что она бледнее солнца, хотя и больше. Свету от нее не много, но все же больше, чем от звезд. И еще, она, луна эта, каждую ночь разная. Сначала круглая, как солнце, потом истоньшается с одного боку, и превращается день за днем сначала в полукруг, а потом в серп. И в следующую ночь ее и вовсе нет. Потом появляется тоненьким серпом и снова растет. Пока полный круг не выйдет. А потом снова уменьшается и так все время. Они даже время так меряют. Полную смену луны месяцем называют. И год на месяцы делят. Вот. И они мне легенду рассказывали, откуда она, луна эта на небе взялась. В общем, я песню из этого сложил.
Помолчав, Итернир обнял руками колени, поднял взгляд к чуть светлому кругу неба над ними и запел.
Шел из города в город он
Она с рынка в деревню шла.
Он среди бескрайних полей
Окунулся в ее глаза.
Еще долго стояли они
Не могли отвести своих глаз.
Посреди дороги одни,
Во всем мире одни сейчас.
И разжались пальцы руки,
Что корзина для них и для нас?
Оказался в дорожной пыли
Нераспроданный ею запас.
Укатились яблоки прочь,
Не нужны стали ей никогда.
Позабыв родительский кров
С ним уйдет она навсегда.
Если яблоко ты в пыли
У дороги нежданно найдешь,
Если ты одинок - подними,
Коли с милой вдвоем - обойдешь.
Если плод ты смело поднял,
То с избранницей раздели,
И беззвучный тогда грянет гром,
Взвоют ветры в бескрайней степи.
Неразлучны вы станете с ней,
И на вечность обречены,
Вместе будут два сердца петь,
Как у Мастера и Луны.
Он Небесным Мастером был,
Он богам должен строить дворцы.
Только ночь раз месяц они
Своей песне были творцы.
В небесах он построил дворец,
Чтобы домом тот стал для нее,
Но уюта в стенах его
Не бывало, как Мастера с ней.
И считала она скорбно дни,
Что остались до радости дня,
Занавеску каждый тот день,
Понемногу сдвигала она.
И на небе в месяц лишь раз
Не найдете вы света Луны,
Знайте, с Мастером та сейчас,