После принцессы выступил полноценный оркестр, вся сцена была полна. Виолончелисты, скрипачи, лютнисты, рояль и даже небольшой хор.

— Да, а человеческие барды действительно поднялись весьма и весьма высоко, — хмыкнул Фэй. И все же выступление он слушал внимательно. Это действительно стоило времени.

— Что скажешь, принцесса, нравится тебе музыка? — в тон эльфу обратился к гааш шаман.

— У вас очень красивая музыка, — согласилась Гэвианет, глядя, как расходятся закончившие петь и играть музыканты. Публика постепенно покидала зал, но, видимо, ее спутники решили не толпиться, поскольку пока еще сидели в ложе. Впрочем, ей самой не хотелось торопиться.

Она урвала свою частичку чуда. Не того неопределенного и неизведанного, которое никогда и не случится, а настоящего. Послушала музыку, посмотрела выступления, увидела отношение местных ко всему происходящему. Завтра она вернется домой и все… больше ничего этого не будет. Ни заботливого Гароса, ни немного вредного Фэя, ни раздражающего Самри, ни обожравшегося короля, ни местных разбойников и насильников. Будут уже другие проблемы…

После того как музыка стихла, и барды, участвовавшие в концерте, вышли поклониться, Гарос с горечью заметил, что народа на трибунах осталось совсем немного. Впрочем, и они пошли на выход, ибо ничего нового больше не предстояло.

Выйти наружу оказалось непросто по той причине, что все вокруг концертного зала коллегии бардов кишело слугами короля и стражей. Фэй нахмурился, остановившись рядом с выходом.

— Думаю, нам стоит подождать принцессу. Полагаю, скоро будет грандиознейший скандал.

— Было бы из-за чего скандалить… — вздохнула Гэвианет, понимая, что торчать здесь им предстояло еще долго, поскольку стража то ли искала кого-то или что-то, то ли просто расспрашивала, но на выходе осматривала всех. — Только не говорите, что король потерял что-то ценное и теперь это ищут… — она страдальчески поморщилась, глядя, как худощавый человек в форме стражи машет руками вокруг пышнотелой дамы в светлом парике.

— Фикция, — хмыкнул Гарос, и в этот момент из концертного помещения вышла принцесса. И прежде, чем что-то вообще успело случиться, Фэй вежливо поклонился, протягивая принцессе руку.

— Ваше высочество, я искренне восхищен вашим талантом и вашим поступком. Позвольте мне пригласить вас и, безусловно, вашу свиту ко мне в гости!

— Вы мне льстите, господин посол, но я счастлива, что смогла произвести подобное впечатление! С радостью приму ваше приглашение! — когда Клара это сказала, вокруг стало до неприличия тихо, а уж король в стороне вообще гневно запыхтел. Он попытался сказать что-то мерзкое, но вновь согнулся над тазом, и этих крох времени хватило, чтобы они успели добраться до кареты Фэя.

Гэвианет с подозрением покосилась на короля. Как бы не удавился тут… Хотя жемчуга у него она не заметила. Значит, не помрет. Она шла рядом с Гаросом, периодически цепляясь за его опущенную руку больше для моральной поддержки, чем для опоры. Просто, чтобы почувствовать его силу и надежность. Именно надежности ей не хватало во всей этой круговерти… и будет не хватать по возвращении домой. Вряд ли найдется хоть один гааш, способный выдержать с нею круглые сутки. А орк терпит.

Карета тронулась раньше, чем король разогнулся. Она объехала метушащихся слуг, несколько озадаченных стражников, ждущих приказов, толпящуюся и шушукающуюся знать… Гааш выглядывала в окошко, надеясь, что погони за ними не будет. А то еще придурочный венценосный папаша решит, что его дочку украли. Хотя официальное приглашение слышали все присутствующие, но мало ли какой бред может оказаться в заплывших жиром королевских мозгах?

Добрались до особняка быстро, с ветерком и, что главное — без погони.

— Спасибо огромное за ваше приглашение! — улыбнулась принцесса, успевшая захватить с собой служанку со своей свиты. Иначе ее подняли бы на вилы все. Точнее, за тонкое и изящное выбешивание высокого дворянства ей светило изгнание из королевского дома — отречение. А вот за ночевку в доме у постороннего мужчины могли опозорить или даже принудительно выдать за очередное отродье Спэлманов.

— Что вы, я не мог позволить вашему отцу наломать дров еще больше, нежели изначально.

— Гэв, ты-то сама как? Не придавили? — тихо спросил иномирянку Гарос, со вздохом пытаясь снять с себя эльфийский морок и, плюнув на это, устроился на диванчике в гостиной, вытягивая ноги. Фэйтан и сам прекрасно знал, как общаться с принцессой…

— Я вполне нормально. А что такого ужасного в приглашении Фэя, что ее могут принудительно выдать замуж? — заинтересовалась Гэвианет.

— Да типичная человеческая заморочка. Например, целителям мужчинам нельзя лечить девушек дворянского рода минимум без двух свидетелей. Могут повесить, — скривился орк.

Пока эльф устраивал гостью, можно было наконец-то нормально поговорить без посторонних ушей. Гааш покрутилась и уселась рядом с Гаросом, пока Фэй вызывал слуг и командовал об обустройстве принцессы. Знакомая суета. Подумаешь, на одну принцессу в доме было больше.

— Законы мерзкие тут. Не знаю истории с этой девочкой, но… Она правда хочет по всем законам быть изгнанной с королевской семьи. Сама отречься она сможет только в семнадцать. Но ее уже через год выдадут замуж, и после этого ее мнение никому интересно не будет, — продолжил шаман, задумчиво поглаживая принцессу по голове.

— Гарос, но как ее можно выдавать замуж, если она еще ребенок? Ведь она еще не закончила рост, ее тело не сформировано в полной мере… Ей нельзя замуж, — встрепенулась Гэвианет, подняв на орка взгляд. Как-то дико это выглядело. — Не знаю, как у вас, а у нас первую кладку женщина может отложить только тогда, когда закончит обучение и отработает практику и первые три года на основной работе. То есть примерно в двадцать два или двадцать четыре года. Иначе ее тело не будет сформировано, а потомство получится слабым и нежизнеспособным. А замужество разрешено не раньше двадцати лет, чтобы не возникало подобных проблем…

— Значит у вас хотя бы до этого, к счастью, додумались, — грустно улыбнулся орк. Из-за отсутствия клыков это получилось не так криво, как раньше, но и этого хватило. — Понимаешь, им плевать, что от этого можно умереть. Главное, что это выгодно и это гарантированно уберет ее с политической арены. Ах какая жалость, какая трагедия… Погибла в пятнадцать лет при родах, — едва слышно и очень горько продолжил он.

Вскоре в гостиную вернулся хозяин дома с новой гостьей и двумя служанками, которые по-быстрому накрыли на ужин, а одна с графином воды и парой бутербродов вышла в коридор, ведущий к темнице.

Гэвианет сочувственно смотрела на Клару, уже переодетую в наряд поскромнее, какую-то домашнюю и простую. Нет, держалась она воистину по-королевски, шла с ровной спиной, не оглядывалась, не косилась по сторонам, как гааш в поисках чего-то интересного. Пожалуй, здесь королевский род как-то иначе выделялся и не был так близок к народу, как короли гааш. В ней чувствовалась… порода. Гэвианет было стыдно сказать это вслух, но принцесса напоминала породистого питомца, полученного в результате скрещивания не менее породистых родителей. Ее манеры, голос, выверенный до последнего полутона, изящные жесты — абсолютно все в ней выдавало очень избирательную селекцию. И поскольку у гааш ничего подобного никогда не было, то выглядело это презабавно. Пожалуй, Клара была в большей степени принцесса, чем Гэвианет. Она не задавала вопросов, не крутилась, была предельно вежлива со всеми и держалась как-то обособленно.