— Гарос, у нас действительно нет выбора. Если бы я была глупее, чем я есть, то отправилась бы рабочим на завод, как все те, у кого «интеллекта не хватает», — Гэвианет понуро покосилась на орка. — Мы не знаем, что такое хотеть заниматься чем-то другим, понимаешь? Нас так подготовили. И даже если бы я хотела… какой смысл хотеть быть ученым, если к этому нет ни малейшей склонности? Занять чье-то место, не дать сделать открытие, не позволить кому-то помочь целой расе только потому, что мне приспичило просиживать штаны в лаборатории и перемешивать содержимое пробирок? Или занять место инженера, архитектора или проектировщика и спроектировать ненадежный дом, который вскоре сломается и унесет чьи-то жизни? Или построить плохой космический корабль, который развалится и тоже угробит несколько сотен гааш?
— А откуда ты знаешь, если тебе даже не дали попробовать? — горько улыбнулся Гарос, с каким-то сочувствием оглядев обоих гааш. — Я всегда хотел повидать мир, путешествовать с командой авантюристов и быть боевым магом. И я честно попытался, хотя мне все твердили, что я орк, что с магией у меня плохо, и я должен быть будущим вождем. Что я создан быть вождем. Но у меня была мечта. Стать умнее, получить больше силы и многого добиться. Мне сейчас сорок лет, и согласно моим способностям длина жизни, если меня не убьют, продлится на пять веков… Но когда я думаю о том, что все это время буду привязан к племени уже как шаман — это причиняет мне боль, — неожиданно искренне проговорил орк, даже не зная, зачем так раскрывает душу. Просто… Он слишком хорошо понял, насколько не хотел бы на их место. — Да так на самом деле почти везде. Кроме одного, все же можно помечтать о чем-то другом, попробовать пойти своей дорогой. Может ты не станешь мастером, но… Когда делаешь то, что хочешь — работа приносит удовольствие.
— Нас никто не обучит ничему другому. Это… ну как тебе сказать… никто не посадит взрослых гааш в воспитуле и не станет переучивать на новый лад. А научиться чему-то другому самостоятельно почти невозможно. Все слишком строго специфично, — Гэвианет пожала плечами, не понимая, чего добивается Гарос. Один орк не сможет изменить всю систему образования и воспитания гааш. И пара гааш тоже ничего не изменит. И какой смысл метаться, если тысячи лет все шло так, как должно идти. Да, гааш развивались, появлялись новые науки, вырастая из старых. Ученые были самыми незашоренными в плане обучения. Их будто специально подталкивали искать и находить что-то такое, чего остальные не видят. А всех прочих обучали только тому, к чему были склонности. — Тем более, что нас просто не допустят к практике, и как бы я не хотела что-то изменить, а никуда, кроме дипломатических миссий, меня не пустят. Я не смогу стать врачом, наставником, строителем или инженером просто потому, что мне вот захотелось, я прочитала парочку книг и посмотрела несколько пособий. Это невозможно.
— Да. У вас все действительно сложно, — орк со вздохом наконец отодвинул от кровати бадью с остывшей водой, после чего, вытерев ноги полотенцем, закутался в одеяло. — Но что-то у вас и правда нужно менять. Потому что такие как Самри на пустом месте не появляются. Вот скажи, шпион недоделанный, если бы тебе дали возможность быть самую малость не похожим на других, ты бы все равно присоединился к «героям»? Ведь… Для того, чтобы отличаться… достаточно одной затейливой татуировки, раскраски на голове и все. Ведь у каждого должно быть то, что он любит…
— Татуировку любой дурак сделает, — фыркнул Самри. — Это не проблема. А чтобы чем-то отличаться, нужно или уметь много чего в своей сфере и быть лучшим из лучших, или совершить что-то эдакое. А что тут совершишь, сидя в техническом отсеке и периодически тестируя системы?
Разговор действительно был странным. Гэвианет никогда не думала, что их система образования и распределения несовершенна. Она помыслить не могла, чтобы наставники проморгали талантливого врача или великого поэта, никогда не думала, что кто-то из гааш может оказаться не на своем месте. И тут вот, пожалуйста, один-единственный орк перевернул всю систему мира в ее глазах. Ведь какая большая ответственность лежит на наставниках — понять, кто из детей что из себя представляет, к чему имеет склонность и что у него получается делать лучше всего. Так ли непогрешимым наставники? Неужели ни разу не ошибались и не сомневались?
— Знаете, ведь вы еще молоды, — хмыкнул Гарос и, присмотревшись к принцессе, кивнул. Она казалась шокированной. — Вот скажите: в то время как вы находитесь в этом мире, здесь никто не требует, чтобы вы делали что-то конкретное. Да, с вами кроме меня больше никто об этом говорить не будет. Но… Именно потому… Почему бы вам не попытаться понять, что вам нравится? Что вы хотите делать, — на последнем голос его зазвучал несколько устало. Это было наболевшим. — Я ведь и сам хочу исследовать мир, но из любви и чувства долга к племени остаюсь шаманом. Это мой сознательный выбор, и я могу выкраивать время, чтобы делать то, что мне нравится!
========== Глава 29 ==========
— Гарос, я не знаю, что мне нравится. Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, спрашивая это, — не выдержала Гэвианет и смачно зевнула. — Мне нравится быть дома с семьей, нравится встречать своих братьев и сестер, нравится разговаривать с ними. Но это не призвание всей моей жизни и уж тем более не способ заработка. Еще мне нравятся наши коктейли, я бы продала душу за нормальную еду в этом мире, но увы. И вообще, давай спать, мы полночи проболтали вместо того, чтобы набираться сил перед завтрашней поездкой… — она демонстративно обхватила хватами подушку и уткнулась в нее носом.
Гарос, тяжко вздохнув, сам подтянул лоскутное одеяло, чистое и выбитое вопреки подозрением.
— Ладно, все спать, завтра и в самом деле будет долгий день, — пробурчал он, уже безотчетно подгребая под бок принцессу. Места на кровати было мало, еще свалился, но… — Самри ты с нами?
— Куда ж я денусь…
Сборы наутро поставили вверх дном весь постоялый двор, и отбытие вышло несколько позже, чем все ожидали. Но немного отдохнувший Гарос пусть и не обновил свой морок (зачем это в дороге?), зато снабдил обоих гааш специально сделанным для них густым зельем от потертостей. Густая полупрозрачная жижа с травяными крупинками ядрено пахла, не была жирной, но дело свое делала. За основу пошла та самая дождевая вода, и Гаросу казалось, что вышло неплохо…
Дорога стала чуть получше, все-таки ближе к столице. Гэвианет мирно покачивалась в телеге, одним хватом приобнимая верткого орчонка, а другим то и дело хватаясь за бортик. Мулы шли не слишком быстро, но все же колдобины находили. То ли такой пакостный мул достался персонально ей, то ли принцесса маленько зажралась на родине, привыкнув к «нормальному» воздушному транспорту. Гааш убеждала себя, что для этого мира нормальны мулы и лошади, телеги, повозки и всякое добро. Нет, все-таки стоит доработать еще отношение к иномирянам. А то к жастарианцам она, понимаете ли, привыкла, а вот люди и орки вызывают множество вопросов.
Но если смотреть трезво и здраво, то все они ведут себя одинаково. У всех них есть причины, по которым они убивают друг друга. Причины, конечно же, разные и не всегда уважительные (как то самое сражение с разбойниками). Для кого-то уважительной причиной является уже то, что некто другой занял желаемое место — любую территорию, как наземную, так и космическую. Кто-то пытается выжить. Кто-то доказывает свою правоту. Кто-то ставит цель уничтожить врага во что бы то ни стало. И всех их можно понять. Как и их жертв. Вот только от понимания легче не становится.
