— Я деградирую, Лэт. Не знаю, не окончательно ли, но все же я чувствую это… — признание далось мне не легко. Смотреть на дракона была попросту стыдно. Все они наращивали мощь, копили силу и ману, развивались и росли, а я… слабела день ото дня, теряя память, мысли, желания, способности… я просто забывала о том, что могу что-то делать не руками и не с помощью роботов и помощников или искинов. Мне все труднее было справиться со своими возможностями. Нет, комнаты я не жгла и ничего не затапливала, я просто забывала, что можно что-то делать магией и мучилась вручную, вызывая порой снисходительные ухмылки незнающих о моих проблемах и сочувствие от тех, кто понимал, что происходит.
— Все нормально, все так и должно быть, — слегка печально ответил кровавый, поднялся и стал одеваться.
— Все так говорят, — грустно вздохнула я, понимая, что никто не хочет мне ничего объяснять и рассказывать. Драконы и синериане не желают делиться своим опытом. Они хотят, чтобы я все прочувствовала на своей шкуре, чтобы сама осознала свои ошибки и смогла их исправить. Никто не хочет рассказывать о своем травматическом опыте, никто не хочет вспоминать, как они отбывали свои сроки, говорить о прошлых жизнях…
— Прими это как еще одно испытание, — посоветовал Лэтшен, — так тебе будет в разы легче его пройти, чем страдать от ожидания.
— Я постараюсь, — выдавила я и решила выйти, чтобы не продолжать бессмысленный разговор. Что еще оставалось делать?
========== Часть 169 ==========
Стоило только немножко отдохнуть от забот, как тут же резко привалило проблем, причем так капитально, что даже вздохнуть стало некогда. Не знаю точно, что произошло, но судя по объему катастрофы, погибло сразу множество миров. Вообще, драконы пытались объяснить что-то про крушение одной из ветвей мирового древа, чьи грозди в итоге разорвались и рассыпались по остальным гроздьям, а миры уничтожились. Обитатели этих миров всей толпой оказались в черной и серой пустотах, и настал настоящий апокалипсис. Но мне это мало помогло.
Нам просто повезло, что многие умерли мгновенно и даже не поняли, что с ними произошло. Потому что тех, кто умер несколько медленнее, пришлось распихивать по всем имеющимся клиникам. Я плохо понимаю все эти вселенские процессы, там хоть бы сверхи и либрисы разбирались, но оценить масштаб катастрофы смогла на своей шкуре. Погибло не несколько сотен тысяч существ, а целые миллиарды. И почти все они оказались в пустоте, поскольку все хотели жить, а многие даже толком не поняли, что умерли. И всех их нужно было вытащить до того, как они растворятся.
И закипела работа. После такого уже никто не вякал о том, что наши клиники слишком большие или о том, что я слишком много трачу ресурсов на паладинов и целителей. Впряглись все во всех мирах, впряглись драконы, впряглись демиурги и даже после пенделя Гитвана сверхи. Кто мог ходить в пустоты, тот ходил и забирал погибших, кто не мог, тот лечил, помогал переносить и обустраивать. Стройки пришлось гнать адовыми темпами, чтобы всем этим несчастным выделить жилье. Раненых все же было настолько много, что пришлось их размещать даже в тех отделениях, которые для них не предназначены, в том числе и в родильных, детских, инфекциях и где угодно, где были койки и медперсонал. Срочно дополнительно стали ставить больничные модули, поскольку на стройку полноценных больниц уже не было времени. Счет шел на часы, так как мы тащили всех, кто попадался под руку в пустоте, и был большой шанс, что до самых слабых или покалеченных мы просто не доберемся вовремя.
Вселенский пиздец прошелся по всем мирам, в первую очередь затронув Приют и Шаалу, как самые развитые миры, где было больше всего больниц и целителей с врачами. А когда мы там заполнили все до отказа, то пошли переносить страждущих дальше по мирам, задействовав Синтэлу, Кэрлен и Тьяру, после них заполнили Апельсинку и Закат, а дальше уже стали пихать абы куда по дружественным мирам, к пепельным драконам, к демиургам, к сверхам, припахав народ из Советов носить и исцелять, а лучше носить и сразу исцелять на ходу, чтобы тратить меньше времени.
Попутно на всеобщий армагеддон откликнулась станция ТЕХ-БИО, разрешив часть страждущих поместить в их медблоках. Конечно, это капля в море, да и сами медблоки были больше рассчитаны на биоников, чем на всевозможных драконов, эльфов, людей и людей-карликов, гномов, демонов и прочих, погибших не самой лучшей смертью. Но за неимением лучшего сгодилась и она. Орбитальные станции тоже приняли часть народа, еще часть мы смогли разместить на «Звезде души» в медотсеке.
Проблема была в том, что никто оказался не готов к подобному трэшу. То, что звоночек случился за день до катастрофы — смертушка Шеврина резко упала в обморок — мы не поняли. Мы решили, что древо ее торопит для чего-то, но для чего узнали только на следующий день. А дальше трое суток превратились в один большой сплошной день, занятый спасением и переноской болезных, исцелением, короткими перерывами на еду на ходу и продолжением занятия.
Больше никто не вякал, зачем нам целые медгорода, оказавшиеся забитыми под завязку. Больше никто не спрашивал, на кой черт я дрессирую паладинов и жрецов, обучаю оказанию помощи и исцелению. Никто даже не заикнулся спросить, на черта нам огромный космический флот — его мы тоже приспособили если и не лечить, так принимать уже подлеченных и подержать их у себя, пока вся ситуация не стабилизируется. Почему-то резко перестали орать о своем невмешательстве сверхи, пнутые Гитваном так, что даже белое семейство пришло помогать вытаскивать и исцелять народ. Заткнулись вылезшие было из задницы сапфировые любители рабства, внезапно понявшие, что их жизнь зависит от них самих. Кто хотел, тот сплотился, кто не хотел, того заставили работать. Внезапно оказалось, что кровавые драконы вполне неплохо работают вместе с драконами смерти и пепельными, позабыв о взаимной неприязни. Золотые тоже постарались проявить себя, мол, мы же хорошие, посмотрите, как мы помогаем. Даже некоторые из серебряного клана повылезали из своих нор и решились помочь выгребать трэшак. Не потому, что это было им выгодно, а потому, что они поняли, что однажды им тоже может понадобиться помощь. И если они ничего не сделают сейчас, то потом для них тоже никто ничего не сделает.
Занятия в Академии отменили и бросили силы всех преподавателей и студентов всех курсов на спасение и лечение с одобрения Шеврина и Ворона. Потом им, конечно же, поставят зачеты по мере их способностей и работы, но сейчас пока это не имело никакого значения.
Отсидеться не получилось ни у кого. Те, кто не обладал даром целительства или воскрешения помогали чем могли — вещами, продуктами, игрушками для детей, брали к себе в дома на время пострадавших, чтобы разгрузить клиники. Здоровых и слабо пострадавших можно было забирать хоть сразу же по домам. Даже гномьи кланы разрешили брать к себе на первые уровни всех нуждающихся, потом уже когда-то разберемся с жильем. Все-таки почти три миллиарда разумных — это не шутки, это просто ужас.
В добавок ко всему оказалось, что многие сканеры и регенераторы не приспособлены под некоторые расы, их пришлось переделывать или создавать новые прямо на ходу. В который раз мы уже пожалели, что Шеврин уничтожил за ненадобностью регенераторы, которые создавал для лечения части сбежавших из Федерации пострадальцев. В итоге на будущее решили больше регенераторы не уничтожать, а просто складировать где-нибудь в карманных измерениях больниц или храмов, а потом доставать при необходимости. Именно в эти дни я поняла, что храмы — это такая же сила, как и клиники. Жрецы принимали всех, заполнили общежития и свои запасные комнаты, лечили, кому это было необходимо, добывали все необходимое, а многие просто колдовали, вытягивая из меня просто тонны силы.
Если бы ману можно было измерить весом, то это были реально тонны. Я сбилась со счета, сколько раз скакал мой резерв, наполняя потеряшек и материализуя их в наших мирах, щедро выливаясь для страждущих демиургов в Академию и для драконов в браслеты и кольца. А уж сколько выкачали паладины и жрецы, считать и вовсе бесполезно. Я ела на ходу, уже практически не ощущая ни вкуса, ни запаха, ни даже текстуры того, что я запихивала в плазму. И все остальные действовали точно так же, всей и разницы, что им приходилось жевать.
