Литмир - Электронная Библиотека

Ирина Комарова

Умереть на сцене

© Комарова И.М., 2022

© «Центрполиграф», 2022

* * *

Я всегда была милой послушной девочкой, и даже в трудно-подростковом возрасте ни у меня с родителями, ни у родителей со мной не было особых проблем. Зато сейчас… А мне ведь давно не пятнадцать лет и даже не двадцать пять!

Несколько дней назад Витька Кириллов уехал в одну из своих загадочных командировок, и когда он вернется, неизвестно. Может, через пару дней, может, через пару недель, а может, и через пару месяцев. И эта неопределенность здорово действует на нервы. А мама, как нарочно, решила воспользоваться его отсутствием для ведения душеспасительных бесед.

Даже интересно, почему так получилось: Гошку, моего напарника и наставника в нелегком труде частного детектива, вся семья приняла сразу и безоговорочно. И мама, и папа, и Маринка были бы счастливы увидеть его моим мужем. Кириллов же не прошел даже предварительный кастинг. Да, я помню, мне он с первого взгляда тоже совсем не понравился, но я-то привела в дом не постороннего, хмуро-язвительного мужика, который смотрел на меня, как на какой-то уцененный товар! Витя давно перестал притворяться, что не испытывает ко мне никаких чувств, кроме обычного раздражения на дур-баб, и с моими родными держался вполне корректно. А что получил в ответ?

Пожалуй, только Борис, муж Маринки, смотрел на него с интересом и пытался завязать разговор. Остальные же развернулись по полной программе. Настороженное молчание папы, натужное гостеприимство мамы или изысканное хамство моей младшей сестрицы – не знаю, что выглядело хуже. И почему, спрашивается? Конечно, в отличие от Гошки, на жизнерадостную дружелюбную болтовню Витька не способен, он вообще не склонен к ничего не значащим улыбкам и пустым разговорам. И хотя бы поэтому папе с мамой должен был понравиться выбор старшей дочери – серьезный молодой человек… хм, здесь надо было бы продолжить: с серьезной профессией и серьезными намерениями, но увы!

Мои родители – педагоги с почти шестидесятилетним стажем на двоих, и серьезная профессия, с их точки зрения, может быть только одна – учитель. Допускаются к рассмотрению врачи, инженеры, научные работники, и… и все. Витькина же служба с загадочной формулировкой «это немного связано с безопасностью» вызвала у папы с мамой только опасения и, надо признать, вполне разумные. Что же касается намерений… Мы любим друг друга, мы нужны друг другу, мы вместе – что может быть серьезнее? А то, что мы не заводим разговоров о свадьбе, это вообще никого не касается! В конце концов, Маринка прекрасно жила со своим Борисом почти год до того, как они поженились, и родителей это совершенно не волновало!

Ладно, пусть мой парень им не понравился, не понравился от слова «совсем», абсолютно – они взрослые люди и имеют право на собственное мнение. Но я тоже давно совершеннолетняя и тоже имею некоторые права. Например, право самой выбрать человека, с которым я хочу прожить всю жизнь, выбрать, не оглядываясь на предпочтения моей семьи! И разговоры, которые начинает мама, как только я попадаю ей в руки, разговоры, которые всегда начинаются словами: «Риточка, я все понимаю, но твой Витя…» не вызывают у меня ничего, кроме обиды и раздражения.

В общем, вы понимаете, почему сегодня я сбежала в офис, даже не позавтракав.

* * *

Поскольку я явилась на работу раньше всех, да еще голодная, то первым делом заварила чай и соорудила себе пару бутербродов. К тому времени, как в приемную впорхнула раскрасневшаяся от мороза Ниночка, жизнь уже казалась мне вполне приемлемой.

– Ты чайник согрела! – обрадовалась она. – Здорово! А чего так рано пришла?

– А, – махнула я рукой, – достали родные и близкие. Почему-то мама считает, что, если она каждое утро будет начинать с воспитательной беседы, я проникнусь, соглашусь с ее доводами, сбегу от Витьки и выберу себе правильного мужа из числа еще неженатых сыновей ее подруг. – Я печально посмотрела на недоеденный бутерброд и повторила: – Достали.

– Сочувствую. – Ниночка налила себе чаю, села за стол и включила компьютер. – Родители, они, конечно, не самые глупые люди, и слушать их надо, но иногда они совершенно непрошибаемы… в любом случае всегда решать надо самой.

– Да все уже решено, – тоскливо отозвалась я, – просто мне неприятно. Неужели так сложно принять мой выбор? Это же мои родители, самые близкие люди! Почему они меня не понимают?

Нина засмеялась:

– Тебе с моей Ленкой надо поговорить, она тоже жалуется, что я ее не понимаю!

Поскольку срочной работы у меня не было, я подсела к Ниночке, помочь с разбором почты и прочими бумагами. Вскоре пришел шеф, а еще минут через десять – непривычно хмурый Гоша. Странно, у него что, тоже дома какие-то разборки?

Дурное настроение у моего напарника случается очень редко, за все время, что мы работаем вместе, на пальцах одной руки посчитать можно. Тем не менее я знаю, что нет никакого смысла задавать ему вопросы, выясняя, что, собственно, случилось. В лучшем случае он окинет меня презрительным взглядом и молча отвернется, в худшем – откровенно нахамит. Увы, у моего напарника миллион достоинств, но назвать его джентльменом можно лишь с большой натяжкой. Поэтому мы с Ниночкой посмотрели на Гошку, молча переглянулись и продолжили заниматься своим делом.

Гошка, пугая нас недовольной физиономией, побродил по приемной, подошел к окну, постоял немного, разглядывая безлюдную улицу, и стукнул кулаком по подоконнику. Включил чайник, потом подошел к шкафу, в который мы вешаем верхнюю одежду, открыл дверцу и некоторое время изучал его небогатое содержимое. Снял собственную куртку и тоже пристроил на плечики. Оглянулся на закипевший чайник и спросил в пространство:

– Шеф здесь?

Мы с Ниной снова переглянулись. Поскольку Гоша только что видел в шкафу куртку упомянутого шефа, вопрос прозвучал по меньшей мере странно. Тем не менее Нина ответила, коротко и нейтрально:

– У себя.

Гоша подошел к кабинету Баринова, приоткрыл дверь и оглянулся на нас:

– Ну что, пошли, что ли?

После чего сделал шаг через порог.

– Что это с ним? – спросила Ниночка.

Я только руками развела:

– Может, дома что случилось?

Гошка снова показался в дверях:

– Девчонки, кому сидите? Между прочим, только вас ждем!

Я торопливо вскочила и легкой рысью рванула в кабинет шефа – судя по всему, именно там сейчас будет раскрыта тайна странного Гошкиного поведения. Ниночка двинулась за мной без лишней спешки, но и не задерживаясь, ей тоже было интересно. Она привычно остановилась на пороге, прислонившись к косяку и легко постукивая карандашом по большому зеленому блокноту. Я же прошла в кабинет и устроилась на стуле. Гошка сел рядом, потом вскочил, потоптался на месте и махнул рукой.

– В общем, такая история получается… – Он обвел нас хмурым взглядом и замолчал.

– У девочек после такого многообещающего начала обычно следует: «Мама, я беременна», – задумчиво сообщила Нина.

Я нервно хихикнула, шеф поморщился, а Гоша неожиданно улыбнулся:

– Спасибо, Ниночка. Нет, все не так плохо, просто… просто у нас тут, похоже, клиент образовался… родители просили, убедительно так…

– Гоша, я правильно понимаю, ничего страшного не случилось? – негромко уточнил Баринов.

– Страшного? – Гоша удивился. – Нет, конечно. Просто неудобно как-то получается. Некрасиво. Я попробовал им объяснить, родителям в смысле, а в результате только… – Он снова махнул рукой. – Мама обиделась.

– Твоя мама хотела нас нанять? – попробовала угадать Ниночка.

– Нет, зачем ей?.. Давайте я вам все толком расскажу?

– Докладывай, – коротко откликнулся Баринов.

– В общем, это режиссер нашего драмтеатра… человек старой закалки! Не может поверить, что деловые вопросы можно решать прямыми переговорами, а не через заднее крыльцо. Вместо того чтобы нормально обратиться сразу к нам, вышел на отца, тот с матерью поговорил, а потом они, уже вдвоем, за меня взялись…

1
{"b":"750374","o":1}