- А о чем тут было говорить? - принужденно зевнул Алек. - Особых подвигов я как будто не совершил...
Сана всплеснула руками.
- Ох, если бы я знала раньше! - молвила она тихо. - Ведь я всю жизнь тебе не доверяла, пойми меня, чучело-мучело! Если бы ты только знал, как часто я ругала себя за любовь к тебе, за то, что не могла ее вырвать из сердца, как ни старалась! И когда мне хотелось сказать тебе "да", а я говорила "нет"... Я ведь не решалась завести от тебя ребенка из страха в тебе ошибиться!
- Из-за какого-то пустяка...
- Хорош пустяк! Ох, какой же ты у меня еще глупый!
Она сказала это с такой невыразимой нежностью, что Эльмар остро позавидовал Алеку.
- Если бы не этот пустяк, я бы никогда не решился доверить тебе судьбу одной из наших девушек, - произнес он горько.
Алек остервенело глянул на обоих представителей племени могучих. Он был уязвлен до глубины души.
- А сына? Своего сына ты бы тоже мне не доверил? - процедил он сквозь зубы.
- Сын? При чем здесь это? - пожал плечами Эльмар. -
- А при том, - проговорила Сана торжественно. - Если бы не Алек, твой Додька погиб бы!
Снова повисла пауза. Эльмар подумал и снова пожал плечами:
- Если вы имеете в виду Инкиного ребенка, то за ее фокусы я не отвечаю. Додька не может...
Он запнулся. Он кое-что вспомнил. Ведь ему всегда, с самого первого момента встречи нравился отважный синеглазый мальчуган, так решительно забравшийся в его машину, когда он помчал на поиски банды Тода. Сколько раз он сравнивал его со своими детьми от Галы, сколько сожалел, что ни один из них и вполовину не будил в нем тех чувств, какие вызвал когда-то Инкин "найденыш из Зеленой Долины". Именно таким представлял себе Эльмар своего сына, и как же осуждал он Инку, узнав, что малыш от нее сбежал!
Здорово же она запрограммировала мальчику мозги, если он и через столько лет помнит то, что она ему навнушала...
" Хотя..."
Эльмар сглотнул слюну.
- Алек, расскажи ему, как ты растил мальчика, - сказала Сана.
- Да что там рассказывать, - отмахнулся Алек, весьма, впрочем, довольный впечатлением, которое произвели на Эльмара Санины слова. - Пусть Додька сам ему рассказывает, при встрече. Если он захочет разговаривать с типом, который способен бросить жену и удрать куда-то под тем флагом, что ему не терпится совершить парочку подвигов.
- Может, не стоит не стоит насчет подвигов и брошенных жен? - процедил сквозь зубы Эльмар. - Я не давил тебе на психику, когда ты был у меня в гостях на Катрене.
- Значит, ты у нас в гостях? - мрачно усмехнулся Алек. - Не помню, когда я тебя звал, но предположим. Впрочем, этот дом был когда-то твоим, так что, может, в гостях у тебя мы?
- Прекратите, - сердито произнесла Сана. - Ребенка разбудите!
- Так вот, насчет детей, - отозвался Эльмар мрачно. - Своих детей я никогда ни на кого не вешал. С Инкой у меня ничего не было ни до, ни после, да и другие женщины меня в тот период не интересовали...
- Даже собственная жена? - в голосе Алека звучал откровенный сарказм.
- Мне кажется, я говорил тебе однажды, что моя жена в то время была на Лиске.
- Алек, расскажи ему, где ты нашел мальчика, - вновь вмешалась Сана.
Эльмар вздохнул и сел в то самое кресло, откуда она только что встала.
- Я очень устал, - буркнул он хмуро. - Зовите сюда парня, я при нем все объясню.
- Не получится, - ухмыльнулся Алек, оценив юмор ситуации. - Додька улетел вместе с Рябинкой.
- Ну и зачем он ей нужен? - в который раз за день пожал плечами наш бывший художник с киностудии. - Хотя, конечно... если у женщины своих детей нет... Она очень хотела иметь детей...
Алек откровенно засмеялся.
Молвив о Рябинке, Сана не успела посвятить Эльмара в подробности, и смех Алека его несколько уязвил. До сих пор сарказм своего бывшего подопечного он воспринимал как позу. Никому не нравится, когда на него смотрят сверху вниз, и наш герой - неудачник знал из собственного опыта, что простые люди воспринимают могущество как силу, подавляющую их независимость и свободу. Жизнь научила его относиться снисходительно к заблуждениям и предрассудкам окружающих, однако он еще на Катрене заметил, что именно эта его снисходительность неумолимо отодвигала от него Алека, не позволяя им сделаться друзьями. Алек не чувствовал себя с ним на равных, вот и изображал оскорбленного правозащитника.
Примерно такую философию развел про себя Эльмар, стараясь понять и оправдать поведение человека, обязанного ему всем, и тем не менее не испытывавшему к своему спасителю ни малейшей благодарности. Потому что Эльмар действительно смотрел на Алека сверху вниз, и ничего поделать с собой не мог. Алек в его глазах был и остался младшим, "перевоспитуемым", и относиться к нему как к равному Эльмар был не в состоянии.
И вдруг одно мгновение все переменило. Алек сквитался с ним. Теперь он смотрел на Эльмара сверху вниз и требовал от того быть ему благодарным. А за что, спрашивается?
"Вот и побывал в прошлом, - подумал он невесело. - Теперь осталось заглянуть к Таирову и можно возвращаться к домой, к Гале."
- Брось, Алек, - сказал он. - Поскольку за чужими женами я не гоняюсь, расскажи-ка мне лучше о том, чего я не знаю, сам. Все-все-все.
