- Ох, не торопи меня, - вздохнула Рябинка. - Или я сделаю какую-нибудь глупость.
- Какую глупость? - деловито поинтересовалась Надюшка.
- Непоправимую, вот какую.
Рябинка еще раз с сомнением глянула в иллюминатор: человека без скафандра уже не было видно. Тогда она дала команду приборам взять пробы воздуха. Результаты анализа оказались положительными: давление 0,5 атмосферного, дышать можно. Все же что-то мешало Рябинке отважиться на смелый эксперимент в виде прогулки всей семьей.
- Дорогие мои, - сказала она детям, - самое лучшее для вас сегодня - находиться в том помещении, где мы сейчас сидим и никуда не высовывать носа. Большой Космос очень опасен, и кто знает, какая публика здесь шляется. Мы сейчас полетим к главному управлению, а вы хорошенько смотрите в иллюминатор и все запоминайте. Что непонятно - спрашивайте, я отвечу.
- Теперь можно спрашивать? - удивилась малышка.
- Я же сказала, можно, - снова вздохнула Рябинка. - Мы специально полетим медленно, чтобы вы могли все подробно разглядеть.
На самом деле все подробно разглядеть хотелось самой Рябинке, но детям об этом, по ее мнению, знать было не обязательно. Впрочем, центральная улица, вдоль которой они летели, не претерпела особенных изменений за годы Рябинкиного отсутствия. Те же дома-скалы, те же оранжереи и, никуда не переехало из своей пещеры главное управление.
Еще раз приказав детям никуда не отлучаться, Рябинка отважилась на вылазку без защитного шлема и дыхательной маски. Для этого ей пришлось переступить некий психологический барьер. Рассудком она понимала, что если другие ходят с открытыми лицами, значит, и ей можно, но дома в пещерах упорно напоминали ей о том, что Лиска - мир без воздуха.
Итак, Рябинка быстренько преодолела расстояние между своей машиной и входом. Она спешила туда, где была главная кухня планеты. Знакомыми коридорами Рябинка прошла к кабинету начальника экспедиции.
В приемной сидела секретарша (совсем молоденькая) и, глядя в зеркальце, подкрашивала фиолетовой тушью пушистые белесые ресницы.
- "Сам" у себя? - спросила Рябинка хмуро.
- Что? - сказала секретарша, встрепенувшись и, как показалось Рябинке, испуганно.
По крайней мере, краска для ресниц и зеркальце моментально исчезли.
- Извините, мадам, мистер Рамирес просил передать Вам, что он отправился в западные сектора северного полушария. У него внеплановая инспекция.
Заискивающие интонации в голосе секретарши не прибавили почему-то Рябинке излишнего оптимизма. Она глянула на дверь, висевшую в кабинет "Саваофа"...
"Андос Рамирес", - прочитала она.
"Так и есть, смена руководства! И новый начальник меня не знает!"
- А когда он вернется? - спросила она, приуныв.
- Не раньше завтрашнего дня, - бойко ответствовала секретарша. Она по-прежнему была сама любезность. - Он не предполагал, что Вы так скоро освободитесь. Что мне ему передать?
- Ничего не передавайте, я все скажу ему при встрече, - торопливо ответила Рябинка и покинула кабинет.
Она шла по коридору и, совершенно расстроенная, обменивалась "здравствуйте" со всеми подряд. Здоровалась не она, здоровались с ней, причем совершенно неизвестные люди. Недоумение Рябинки росло. Никто из знакомых не удивлялся, почему ее так долго не было, и никто из незнакомых не интересовался, кто она такая. Словно бы и не покидала Рябинка Лиски, а годы, проведенные на Новой Земле, ей только приснились.
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
Инкины проблемы</p>
За тринадцать лет, пролетевших на Новой Земле, Тьера успела совершить десять оборотов, а Лиска вокруг своего светила и того меньше. Но десять лет иногда ой-ой много, особенно для планеты, которую люди решили сделать пригодной для своего существования.
И как же тоскливо могут эти годы тянуться для человека, который пришел в этот мир только ради осуществления четко намеченной цели, и кто всю свою предыдущую жизнь провел среди зелени, под мягким голубовато-лиловым небом. С каким нетерпением, подхлестыванием каждого своего мгновения должен был жить такой человек!
Ах, как быстро Инке осточертело все, что тянуло и привлекало сюда ее прототипа! Яркий свет центрального светила слепил ее, каменные пейзажи удручали. Реалии быта в крохотной квартирке, поначалу показавшейся ей чуть ли не раем, начали раздражать. Особенно добивала ее необходимость каждый раз надевать скафандр при выходе наружу. А плакаться, увы, было не перед кем.
Приняв чужую роль, Инка вынуждена была одеть на себя и чужие вкусы, желания, привычки. Будучи уверена, что Рябинка любит Лиску и свою работу на ней, она ни разу не усомнилась, что и ей, Инке, полагается любить то же самое. Но заставлять себя любить - вернейший путь к ненависти.
Эльмар никогда не видел ни буровато-сизых Лисканских песков, ни бесконечных, отупляющее разнообразных скал и ущелий. Он запрограммировал Инку хотеть здесь жить - она и хотела, однако любить все это - нет, любить такое для нее было совершенно невозможно. Она была сотворена преобразователем, то есть человеком, стремящимся переделывать безжизненные планеты в нечто подобное Земле. Вот и получалось, что чем дольше, тем больше тосковала Инка по просторам Зеленой Долины, по архитектурным красотам Стасигорда и строгой планировке Открытого.
