- Ну-ка, я посмотрю, - сказал его товарищ и неспешно спустился в овражек. Он откинул несколько веток...

   - Ух ты! - воскликнул Доли. - Кто ее сюда поставил?

   "Ее" относилось к летательному аппарату, видневшемуся из-под хвороста.

   - Я тоже хотел бы знать, - отозвался Олесь. - Но ведь не твоя тетя Ина, верно?

   - Это сделал хозяин теплиц! - догадался Доди.

   - Вполне возможно. А зачем?

   Бродя по развалинам, они частенько играли в такую игру. Им нравилось строить различные предположения о найденных предметах и сочинять о них истории.

   - У него здесь был гараж.

   - Интересная гипотеза, - весело улыбнулся Олесь. - Остановимся пока на ней. А сейчас мы проверим, в каком оно состоянии.

   Открыв дверцу, Олесь полез в ракетку. Через пару минут ракетка зафыркала и, разбрасывая хворост, поднялась в воздух.

   - Ура! - закричал Доди, припускаясь за ракеткой.

   - Мы полетим отсюда, да? - запыхавшись, проговорил он, когда ракетка приземлилась, и Олесь очутился на твердой земле. - И маму заберем, да?

   - Почему бы и нет, малыш? - радостно скаля зубы, согласился Олесь. - Грузим багаж и вперед.

   Зеленую Долину они покинули в тот же день. Доди едва дождался этого момента. До сих пор довольно терпеливый, он вдруг сделался почти невыносим. Ему вдруг очень захотелось увидеться с мамой. Пока Олесь увязывал корзины и баулы, он не знал, куда себя деть.

   - Скорее, - теребил он Олеся.

   - Я делаю это для тебя, - наконец, не выдержал Олесь. - Потом будете с тетей Иной кушать и еще скажете, что мало.

   Доди присмирел, но ненадолго. Всю дорогу он крутил головой и безумолку тараторил, вспоминая, какая у него хорошая мама, и как она его любит. Впрочем, это не помешало ему заметить, что летели они не той дорогой, какую он знал.

   - Мы направляемся прямо в Солнечный, к больнице, - объяснил Олесь.

   И правда, хотя Доди никогда не видел Солнечного с высоты птичьего полета, но чуть они очутились на больничном дворе, он сразу вспомнил, куда его водили проведать маму. Палата была на первом этаже, и даже окно было открыто. Доди подбежал и просунул в окно голову - мамы там он не увидел. Вместо нее на кровати лежала совсем чужая тетенька, намного старше, и лицо другое.

   - Это не мама... - проговорил он растерянно, спрыгивая с выступа цоколя.

   - Погодь здесь, я все разузнаю, - сказал Олесь.

   Вернулся он хмурым и задумчивым.

   - Твоей тети Ины здесь уже нет, - объявил он. - Она выздоровела и куда-то уехала.

   - Насовсем? - не поверил Доди.

   - Насовсем. Что будешь делать, герой? Поедешь со мной, или у тебя есть варианты?

   - Я... я не знаю, - грустно произнес Доди, опускаясь на все тот же цоколь.

   - Тогда двинули отсюда. Не люблю больниц, просто на дух не выношу. Давай лапку, ну!

   Весь перелет Доди молча плакал. Он глотал слезы и всхлипывал, стараясь делать это незаметнее. Мама его бросила! Насовсем! Все его бросают! И папа бросил! И тетенька Магда! И бабушка отдала!

   Когда ракетка опустилась на какой-то улочке, и его старший товарищ открыл дверцу машины, собираясь выходить, Доди зарыдал вслух.

   - Не бросай меня! - заревел он.

   - Ты что, я сейчас вернусь! - удивился Олесь.

   Он вынул из багажника чемодан и направился к какому-то магазину.

   "ЛО-М-БА-РД", - было написано над дверями.

   Олесь отсутствовал очень долго, так что Доди почти отчаялся его вновь увидеть. Он снова заплакал, и хотя слезы у него постепенно иссякли, продолжал тихонько всхлипывать, содрогаясь всем тельцем, и начал впадать в апатию. Он смирялся с новой разлукой.

   - Алек! - вдруг раздался удивленный девичий голос.

   Доди глянул сквозь лобовое стекло ракетки. На улице, на стороне, противоположной от магазина, в котором исчез Олесь, стояла невысокая светловолосая тетенька.

   - Земелица, ты ошиблась, - отозвался другой голос, и сердечко Доди екнуло.

   Он повернул голову налево... Дверца ракетки уже открывалась...

   - Вот и я , - сказал Олесь, бросая чемодан на заднее сидение. - Едем ко мне домой.

<p>

 </p>

<p>

Картина на стене</p>

   Ни Доди, ни Алек не подозревали, что дом, в котором они собирались жить, имел богатую и довольно бурную историю. Когда-то он принадлежал телецентру Открытого и использовался как нечто среднее между гостиницей для творческих работников и дачей для пикников на лоне природы. Когда постепенно Открытый раздался в длину и ширину, домик очутился уже не на окраине и был передан на баланс киностудии под квартиру. Как раз в то время там появился новый художник-декоратор, и домик вручили ему в качестве служебного жилья.