Не успел муж прийти с работы, как на него посыпались жалобы:

   - Она все перепутала!

   - Я ничего не могу найти!

   И, наконец:

   - Мы голодные!

   - Что это такое? - спросил сурово хозяин дома. - Ты до сих пор не накормила детей?

   Резкий ответ в том смысле, что не умирали же они с голоду раньше, до нее, так и вертелся на языке у Рябинки. Но она вспомнила, к чему это может привести, и вымолвила:

   - Садитесь за стол.

   Ни чистота, ни порядок, казалось, никакого впечатления не произвели. А отведав карри, Лета с отвращением провозгласила:

   - Какая гадость!

   - Отвратительно! - согласился с сестрой мальчишка.

   Рябинка отведала. Вкус у блюда совсем не изменился с момента приготовления. Карри был превосходным по любому мнению. Какими падетьми ее наградила судьба, стало бы и слепому ясно. Но опять-таки Рябинка уклонилась от спора.

   - Не ешьте, - сказала она сухо. - Из холодильника не все выгребено.

   - Вот еще! Желудок портить! - возразила девочка. И преспокойно принялась уплетать кушанье.

   Оба чада слопали все до крошки. То же самое сделал и их отец.

   - Ну как? - спросила Рябинка.

   - Лучше бы сварила суп, - ответствовал супруг.

   Следующий день был выходным.

   - Давайте вскопаем огород, - предложила Рябинка.

   - Сама копай, - грубо сказал мальчик.

   Рябинка едва поверила своим ушам. Она взглянула на супруга - тот промолчал.

   - Я-то вскопаю, - сказала она наставительно. - И даже посажу кое-чего. Но как же ты будешь это есть? Чужое, не свое?

   - Это ты ешь чужое, - надменно сказала девочка. - А мы едим свое. Папино.

   Рябинка засмеялась, хотя внутри у нее все кипело.

   - Я правильно поняла? - обратилась она к своему муженьку. - Мне следует начать подыскивать работу?

   - Нет-нет, - поспешно ответил тот. - Наоборот, я хочу, чтобы ты сидела дома.

   - Сидеть и выслушивать такое?

   - Правду никто не любит, - холодно заметила девочка.

   - Нет, я хочу знать, это только их мнение, или твое тоже? Насчет чужой еды? - продолжала Рябинка, намеренно не реагируя на слова девочки.

   - Я хочу, чтобы ты занималась хозяйством, - упрямо пробубнил муж.

   - Одна? А как же дети?

   - Мы учимся! - прозвучал радостный дуэт.

   - Учеба - это не работа.

   - Что же ты сама не выучилась?

   - А это, милая, не твое дело.

   - Я тебе не милая! - вспыхнула девочка, вскочив.

   - Прекрасно. Только как насчет огорода? Имейте в виду, одна я все разгрести не в состоянии.

   - И не надо.

   Рябинка искоса глянула на супруга. Тот промолчал. Тогда она встала и вышла во двор. Сразу же за усадьбой начинался лес. Рябинка прошла через сад, отперла калитку и пошла, куда понесли ее ноги. А куда они ее несут, ей было все равно. Она медленно брела, и ей очень хотелось навсегда заснуть и не просыпаться. Она так надеялась обрести здесь покой и счастье!

   "Неужели придется уйти?" - размышляла она без эмоций. Ни гнева, ни отчаяния у нее больше не осталось. Лишь тупая, ноющая боль...

   Она услышала треск сучьев за спиной и остановилась в ожидании. Ее догоняли.

   - Ты не ерепенься, - сказал человек, от которого она только что собралась уходить.

   - Они меня не слушаются, - ответила Рябинка устало.

   - А ты не спеши, пусть сначала они к тебе привыкнут.

   - Я не позволю собой помыкать и разговаривать со мной в таком тоне.

   - Ну-ну, уже и обиделась. Иди лучше вари обед.

   - Для бездельников?

   - Какая ты! Да никуда они не денутся, пойдут копать как положено. Идем.

   В общем, день закончился вполне благополучно. Зато следующая неделя показалась Рябинке длиной в год. Такого бездушного отношения к себе она еще никогда не встречала!

   Муж, появляясь после работы, молча швырял куда-нибудь в угол одежду и так же молча поглощал заботливо приготовленную Рябинкой пищу. Вкусной она казалась ему или нет - узнать было невозможно. Он ни разу не похвалил ее, не сказал ни единого ласкового слова. "Принеси", "подай" - вот все, что она от него слышала по своему адресу.

   Но это было бы еще терпимо, если бы не дети. Те ее просто не замечали. Игнорировали, словно глухую и немую вещь. Это было не притворство, не маска - нет, высокомерие и презрение к мачехе из них просто выпирало. После приключений в Зеленой Долине Рябинка приобрела необычную восприимчивость к человеческим эмоциям, нечто вроде пресловутого шестого чувства. Перед ней невозможно стало правдоподобно изобразить ни гнев, ни радость, всякое притворство вызывало в ней отталкивание, некий внутренний скрежет, подобие искры, проскакивавшей между двумя разомкнутыми контактами. Она нутром чувствовала отношение к себе, а эти двое его даже не скрывали.