Когда они поуспокоились, Жанна заметила с удивлением:

-- Странно, меня это ничуть не трогает теперь. Я смотрю на него, как на чужого. Мне даже не верится, что я его жена. Вы видите, я даже смеюсь над его... его... бестактностью.

И, сами не понимая почему, они расцеловались, еще улыбающиеся и растроганные.

Но два дня спустя, после завтрака, как только Жюльен ускакал верхом, в калитку проскользнул рослый малый лет двадцати двух -- двадцати пяти, одетый в новенькую синюю выутюженную блузу со сборчатыми рукавами на манжетах; он, вероятно, караулил с утра, а теперь пробрался вдоль куяровской ограды, обогнул дом и, крадучись, приблизился к барону и дамам, сидевшим, как обычно, под платаном.

При виде их он снял фуражку и подошел, робея и отвешивая на ходу поклоны.

Очутившись достаточно близко, чтобы его могли слышать, он забормотал:

-- Мое почтение господину барону, барыне и всей компании.

Но так как никто не ответил ему, он объявил:

-- Это я и есть -- Дезире Лекок.

Имя его ничего не говорило, и барон спросил:

-- Что вам надобно?

Парень совсем растерялся от необходимости объяснить свое дело. Он заговорил с запинкой, то опуская глаза на фуражку, которую мял в руках, то поднимая их к коньку крыши:

-- Тут господин кюре мне словечко замолвил насчет этого самого дельца...

И он умолк из страха выболтать слишком много и повредить своим интересам.

Барон ничего не разобрал и спросил снова:

-- Какое дельце? Я ничего не знаю.

Тогда парень понизил голос и решился выговорить:

-- Да насчет вашей служанки, Розали-то...

Тут Жанна поняла, встала и ушла с ребенком на руках. А барон произнес: "Подойдите", -- и указал на стул, с которого поднялась его дочь.

Крестьянин сразу же уселся, пробормотав:

-- Покорно благодарю.

Потом выжидательно замолчал, как будто ему больше нечего было сказать. После довольно длительной паузы он собрался с духом и заявил, подняв взгляд к голубому небу:

-- Хороша погодка по нынешней поре. И земле польза -озимые-то пойдут теперь. -- И умолк снова

Барон потерял терпение; он прямо и резко поставил вопрос:

-- Значит, вы женитесь на Розали?

Крестьянин сразу же насторожился оттого, что ему не дали времени пустить в ход всю его нормандскую хитрость. И поспешил дать отпор:

-- Это смотря как. Может, и да, а может, и нет.

Но барона раздражали эти увертки.

-- Черт побери! Отвечайте прямо, вы затем пришли или нет? Вы женитесь или нет?

Крестьянин, озадаченный вконец, смотрел теперь себе под ноги.

-- Коли так будет, как господин кюре говорит, -- женюсь, а коли так, как господин Жюльен, -- не женюсь нипочем.

-- А что вам говорил господин Жюльен?

-- Господин Жюльен говорил, что я получу полторы тысячи франков; а господин кюре сказал, что двадцать тысяч; так за двадцать тысяч я согласен, а за полторы -- ни боже мой.

Тут баронессу, все время полулежавшую в кресле, начал разбирать смех при виде перепуганной физиономии парня. Он неодобрительно покосился на нее, не понимая, чему она смеется, и ждал ответа.

Барону была неприятна эта торговля, и он решил покончить с ней:

-- Я сказал господину кюре, что барвильская ферма будет пожизненно принадлежать вам, а потом перейдет к ребенку. Цена ей двадцать тысяч. Я от своих слов не отступаюсь. Так слажено дело -- да или нет?

Крестьянин ухмыльнулся подобострастно и удовлетворенно и вдруг стал говорлив:

-- Ну, коли так, я отказываться не стану. Только в этом и была загвоздка. А коли так, я не против. Когда мне господин кюре словечко замолвил, я сразу согласился. Уж мне и господину барону услужить хотелось. Он-то в долгу не останется, -- так я про себя думал. И верно ведь -- одолжишь человека, а потом, глядишь, он тебе и отплатит. А только тут ко мне заглянул господин Жюльен, и оказалось, что денег-то всего полторы тысячи. Я подумал про себя: "Пойду разведаю", -- вот и пришел. Я, понятно, не сомневался, только хотел знать доподлинно. Счет дружбе не помеха -- верно я говорю, господин барон?

Чтобы прервать его, барон спросил:

-- Когда вы думаете венчаться?

Тут крестьянин снова оробел и смешался. Наконец он нерешительно выговорил:

-- А как бы сперва бумагу выправить?

На этот раз барон вспылил:

-- Да черт вас возьми, наконец. Ведь получите же вы брачный контракт. Лучшей бумаги быть не может.

Крестьянин заупрямился:

-- А все-таки не худо бы нам покамест составить бумагу, она делу не помешает.

Барон встал, чтобы положить этому конец:

-- Сию же минуту отвечайте: да или нет? Если раздумали, скажите прямо, у меня есть другой на примете.

Страх конкуренции поверг хитрого нормандца в полное смятение. Он сразу решился и протянул руку, как при покупке коровы:

-- По рукам, господин барон, слажено дело. Кто отступится, тому грех.

Ударили по рукам, а затем барон крикнул:

-- Людивина!

Кухарка выглянула из окна.

-- Принесите бутылку вина.

Сделку спрыснули, и парень удалился более веселым шагом.

Жюльену ничего не сказали об этих переговорах. Контракт заготовили в величайшей тайне, а затем, после оглашения, в один из понедельников состоялась свадьба.

В церковь за молодыми соседка несла младенца, как верный залог благосостояния. И никто в округе не удивился. Все только позавидовали Дезире Лекоку. "Он в сорочке родился", -- говорили с лукавой усмешкой, но без тени осуждения.

Жюльен устроил дикую сцену, чем сократил пребывание тестя и тещи в Тополях. Жанна рассталась с ними без большой грусти, потому что Поль стал для нее неисчерпаемым источником радостей.

IX

Когда Жанна совсем оправилась от родов, решено было отдать визит Фурвилям, а также побывать у маркиза де Кутелье.

Жюльен приобрел с торгов новый экипаж, фаэтон для одноконной упряжки, чтобы можно было выезжать два раза в месяц.

В один ясный декабрьский день фаэтон заложили и после двухчасовой езды спустились в лощину, лесистую по склонам и распаханную понизу.

Вскоре пашни сменились лугами, а луга -- болотами, поросшими высоким, сухим в это время года камышом с шуршащими длинными листьями, похожими на желтые ленты.

Внезапно за крутым поворотом долины показался господский дом поместья Ла-Врийет. С одной стороны он опирался на лесистый склон, а с другой своим подножием уходил в обширный пруд; на противоположном берегу, вверх по другому склону долины, раскинулся еловый лес.