– Он со мной, Кимико.
– Реборн, – констатировала девушка, останавливаясь, но не спеша убирать спицы. Савада вздохнул было с облегчением, но неожиданная мысль заставила его вырваться из хватки и настороженно уставиться на чем-то довольного киллера. – Весьма смело прийти сюда, когда за твою голову назначена впечатляющая награда. Выполняешь свои обязательства?
– Но ведь ни тебе, ни твоему клану этот заказ неинтересен, – уверенно отозвался мужчина, полностью игнорируя последний вопрос. – Значит, беспокоиться мне не о чем.
– У клана Хибари достаточно власти и денег, чтобы не бросаться выполнять заказы самоуверенных чужаков, – оскалилась девушка. – Нам нет дела до внутренних разборок сицилийской мафии.
Это был даже не намёк – прямое указание, и Тсуна только подтвердил свои подозрения, что именно ради встречи с этой девушкой затевалась вся афёра. А он послужил наживкой, которая выманила Хибари из общего зала. В общем, чего-то такого следовало ожидать.
– Благодарю, – коротко кивнул Реборн, цепляя за шкирку Тсуну и бесстрашно разворачиваясь к Кимико спиной.
– Будете должны, – фыркнула девушка. – Кстати, твоё новое травоядное мне даже нравится!
Реборн прибавил шаг, вынуждая Тсуну практически перейти на бег.
– Ты меня подставил! – возмутился парень, когда они не только выбрались за пределы здания, где проходил вечер, но и оказались совершенно в другом районе. Всё это время он копил недовольство, мысленно накручивая себя и чуть слышно бухтя.
– Да брось, – легкомысленно отозвался киллер. – Ничего страшного с тобой не могло случиться.
– Ты мне соврал, – возмущённо прошипел Тсуна. – Уверен, ты даже не был в доме Хибари, а всё это время был на этом вечере!
– Ну, почему же не был? – ухмыльнулся Реборн. – Был, убедился, что Кимико может мне помочь, если захочет, а потом только вернулся, чтобы подстраховать тебя. И ведь всё получилось к лучшему, не так ли? Несмотря на то, что ты умудрился найти себе проблемы на ровном месте!
– Ещё скажи, что не ты это устроил! – посветлевшие до золотого цвета глаза метали молнии.
– За кого ты меня принимаешь? – ненатурально удивился мужчина, и Тсуне в очередной раз захотелось ему врезать.
– За циничного киллера, который готов пожертвовать любым ради своей цели?
– Я польщён, – усмехнулся Реборн, прижимая ладонь к сердцу. – Но не пойму причину твоего возмущения. Ты же обещал мне помочь, помнишь?
– А ты обещал, что сделаешь так, чтобы меня оставили в покое! Как это, по-твоему, согласуется с интересом Хибари Кимико?
– Не льсти себе, – отмахнулся мужчина. – Слова о том, что ты ей нравишься, были способом подколоть меня, а не сделать тебе комплимент.
Тсуна подавился воздухом:
– В ка…ком смысле?!
Кимико назвала его травоядным Реборна. Но ведь не в том же смысле, о котором ему сейчас намекнули?
– Я когда-то при первой встрече сказал Кимико, что не интересуюсь малолетками, а она принялась в отместку распространять слухи, будто я не интересуюсь девушками вообще. Не скажу, что это было оригинально, но в Японии ей почему-то верят, – Реборн скривился. – Нет никого страшнее обиженной женщины! Даже если это ещё маленькая женщина…
– То есть, шутка о том, что ты… – Тсуна запнулся на слове и покраснел. Он всё-таки не был Мукуро, спокойно сообщающим всем подряд о своих планах захватить тело Десятого босса. С возрастом Рокудо потерял остатки совести и воспитания, так что не просто констатировал факт, но и принимался описывать процесс захвата во всех, весьма двусмысленных, подробностях.
Тсуне, кстати, так и не удалось ни разу дослушать до конца, потому что после того, как у иллюзиониста в очередной раз начинал бить фонтан красноречия, рядом оказывался Хибари Кёя и пытался забить до смерти нарушителя. Иногда Савада думал, что это всё неслучайно, но предпочитал не вмешиваться в отношения Хранителей в этом смысле. В конце концов, как говорил сбивчиво извиняющемуся Тсуне ржущий Коллонелло, на тренировочных полях которого однажды порезвилась эта парочка, каждый извращается так, как ему нравится.
У самого Савады, кстати, с личной жизнью тоже были проблемы. Для него не стояло вопроса, с кем именно встречаться или за кем ухаживать, – выбор, пожалуй, был слишком широк и за Десятым Вонголой велась планомерная охота. Учитывая, что осаду вели не обычные гражданские, а дочери и сёстры мафиози, Саваде приходилось туговато. К тому же, мало кому понравится быть добычей – особенно в таком вопросе. Сам Тсуна же не мог определиться потому, что интуиция каждый раз честно докладывала о том, чего именно хочет очередная кандидатка… В общем, Тсунаёши каждый раз отчаянно завидовал собственному отцу, который смог жениться по любви.
– В общем, это же всего лишь шутка? – наконец, подобрал нейтральную формулировку парень.
Реборн вдруг ухмыльнулся:
– Разве я ещё не говорил тебе, что не собираюсь ограничивать свою жизнь чужими представлениями о том, что считается правильным?
Тсуна почувствовал, как у него вытягивается лицо, в то время как мужчина спокойно пошёл к входу отеля.
«Это смешно, просто смешно», – парень потряс головой, пытаясь как-то уложить в ней мысль, что бабник-репетитор может… – «Он просто решил надо мной посмеяться. Правда же?»
– Долго ты там будешь стоять? – окликнул его Реборн, довольный очередной проделкой.
«Точно издевается!»
Но всё-таки, уже в номере глядя в окно и размышляя о прошедшем дне и том, как ловко киллер перевёл все его возмущения о подставе в иную плоскость, провокационным заявлением заставив забыть, с чего начался разговор, Тсуна вдруг задумался:
«А зачем он вообще сказал мне именно это?»
– Что ты там пытаешься высмотреть?
Парень вздрогнул и осторожно повернулся. Внезапно обнаружить лучшего убийцу в мире, бесшумно подобравшегося к тебе вплотную, никогда не бывает приятно. Реборн тоже смотрел в окно, но опустившаяся на плечо Тсунаёши ладонь как бы намекала, что киллер ждёт ответа, а не витает в облаках.
– Смысл жизни, – огрызнулся уставший за этот долгий день парень. К этому чувству добавлялось раздражение от мысли, что Реборн сумел бесшумно отложить какие-то бумаги, которые он изучал, сидя на диванчике, и пройти через всю комнату, чтобы застать его врасплох.
«Когда я уже окажусь достаточно хорош, чтобы действительно быть с ним на равных?!»
С точки зрения психологии хороший учитель должен быть дружелюбным по отношению к своим ученикам, но не должен становиться другом. Реборн его мира называл себя лучшим репетитором-киллером и ничуть не грешил против истины. Если, конечно, его поведение можно назвать дружелюбным с поправкой на профессиональную деформацию. Он перевернул жизнь Тсуны с ног на голову, заставил его измениться, начать что-то делать и, в конце концов, превратился из врага… не в друга. В человека, которого Тсунаёши уважал и которым восхищался. В кого-то, чьё одобрение он безмерно хотел заслужить. Но Реборн всегда был отстранён, даже если и принимал участие в семейных забавах. Как звезда на небе – кажется, что рядом, только руку протяни, но на самом деле так же недоступен.
– Вряд ли ты сумеешь найти смысл своей жизни, наблюдая за чужими, – неожиданно сказал Реборн, кивая на редких людей, спешащих по ночным улицам, и Тсуну пробрала дрожь от того, насколько эта фраза была созвучна его мыслям. Он всегда гнался за чьим-то одобрением, он перестал считать себя никчёмным, только осознав, что есть люди, зависящие от него. А ещё что-то подобное мог сказать Реборн его мира, если бы целью репетитора не было привязать Саваду как можно крепче к Вонголе.
Не желая казаться жалким, он подавил рвущийся с губ вопрос о том, где же тогда стоит искать смысл жизни. В любом случае, это не тот вопрос, который стоило бы задавать Реборну любого мира.
– Ложись спать, Тсунаёши, – мягко посоветовал мужчина. – Ты хорошо сегодня справился.
Савада глубоко вздохнул и не нашёл в себе сил возразить. И всё-таки как не убеждай себя, что этот человек ему никто, что стоит оставаться равнодушным к его словам, на сердце стало немного теплее.
