-Черт бы тебя побрал, Шейла.-послышался за спиной уверенный голос Виктории. По сквозняку, что бил по моим голым щиколоткам я поняла, что она села прямо напротив меня обнимая ладонями спинку высокого студийного кресла. Это ведь была ее вредная привычка.
-Если ты пришла поговорить со мной, то можешь проваливать, ибо у нас с тобой нет абсолютно никаких общих тем.-улыбнулась не открывая глаз я.-а если ты решишь мне навредить, то учти, я вызову инспектора по следственным делам и он быстро упечет тебя куда надо. Так что, выметайся из студии к чертовой матери.
-Какого черты ты решила, что вправе выгонять меня? Что ты, девочка, о себе возомнила?-улыбка ее пробирала сквозь кожу ломая самые крепкие кости.-если бы не я, то твоя гнилая волна давным-давно уже закрылась бы. Пусть не я, а мои спонсоры в лице твоего ненавистного отца оплачивают волну, но как только ты посмела поливать меня этой грязью?-спросила Виктория резко опрокинув кресло одним рывком.-почему я должна вообще тратить на тебя свое драгоценное время?
На секунду я встрепенулась, но того животного страха, какой испытываешь перед лицом настоящей опасности я не чувствовала, хотя и исходящая угроза от Росс была мне понятна. Ожидала чего угодно вплоть до убийства с заметанием самых очевидных следов, но только не жалости. Виктория коснулась ладонями ручек кресла, и ухмыльнулась. Музыкальная пауза студии снизу сменилась задорными криками приветствия одного милого юнца, что горлопанил в свойственной подростковой манере в микрофон «Леди энд Джентльмены». Нотки наступившей песни «Mysterons» в «Вишневых разговорах» заставили меня открыть глаза, дабы насладиться гипнотическим воздействием ее голубых, проникающих в самое сердце голубых глаз. Резкое прикосновение. Резкое. Проникающее. Наглое. Наглое настолько, что далеко не каждый мужчина позволит себе такое прикосновение, какой «его» девочкой ты не считалась бы. Она дотронулась сердца сжав его всей своей хрупкой ладонью сжимая лишь аккуратную грудь. Я отозвалась на это лишь хриплым, дрожащим голоском. Каждое плавное, мягкое, но такое настойчивое, словно игриво-зазывающее в эту игру прикосновение заманивает в безумие не оставляя абсолютно никого шанса на спасение, на прощение, на понимание. Сладкое волнение доводило каждую частичку тела до неистово-волнительных мурашек.
Сладость всегда сменяется дикой болью, как и все мое тело выгибается под натиском этой томности, такой возбуждающей, нетипичной для меня неги. Куда только на секунду испарилась моя гетеросексуальность? Чертовка прогоняет ее своими розгами от меня прочь, заставляя признавать женщин истинным божеством в объятьях которых найти спасение удастся таким, как я. От резкой пощечины я взвизгнула. Взвизгнула, как это обычно бывало от хлесткого удара во время грязных соитий с очередным любовником, но только ее пощечина иная….не похожая. Хлесткая, но нежная. Отдает горечью сквозь кожу, но всепрощающая. Об ее ладонь желаешь ласкаться щекой, словно самая благодарная кошка, что трется о свою обожаемую всей ветреной натурой хозяйку. Росс склонила шейку на бок так, что яркий свет студии создал настоящий венец вокруг ее головы, словно освещая саму Богиню. Резко впившись ладонью в мои волосы, она прижалась лбом о мой лоб и улыбнулась, но спустя секунду, грубо сжал мне скулы до самого жалостливого визга. Я была уверена, что львы охраняют свой прайд так же страстно, как и Виктория готова вести со мной эту кровавую войну за очерненную честь.
-Что тебе от меня нужно, дрянь?-прошипела я чувствуя, как боль сковывает все мое лицо.
-Милая, если честно,-улыбнулась Вика.-я против насилия.-разжав холодные пальцы, она оскалилась сильнее, после чего брезгливо оттолкнула меня назад так, что я буквально рухнула в кресло, но только Росс резко поставила свою ножку строго между моих раздвинутых в сторону бедер.-мне нужно, чтобы ты раз и навсегда заткнулась обо мне, о моей постели, о том, как я себя обожаю и прочей херни, которая так поднимает тебе рейтинги. Выкручивайся сама, и если я услышу, как ты вновь поливаешь меня очередным ведром помоев…-она облокотилась своим предплечьем о согнутое колено.-то я просто тебя в нем утоплю. Ты меня поняла?-спросила Виктория приподняв надменно свою правую бровь.
Ответом послужило лишь мое судорожное кивание головой, как у китайского болванчика. Все мое нутро сжалось в нарастающем страхе, но чем черт не шутит? Вдруг, действительно, Росс решила меня сейчас убить и что будет тогда? Кто знаем, что она сделает в следующую секунду? Виктория получила тот ответ, что хотела – мое жалкое естество, что не способно сопротивляться под натиском ее власти. Мне нужно начать эфир…свой шлепок по заднице я сегодня получила…пусть пройдет еще пять песен, чтобы у меня было время прийти в себя после такой сыворотки адреналина…черт…
*Лиза
** «Пандора»
Будильник сработал ровно в шесть, но в ноябре с утра еще темно. Я лежала в постели, и самое странное, но пыталась бороться с самым настоящим чувством неподдельного стыда, какой окутывал в свои колючие простыни всю мою душу, а тело продолжало нежиться в дорогом атласе самых ласковых прикосновений. Напомнило кнут и пряник, но только я на диете, а пряник испортит все достижения. Шесть утра…я помню это время. Помню его так, словно каждое обжигающее воспоминание происходило со мной секунду назад. Олег просыпается без пяти минут шесть, и после тупого сигнала будильника садится на край кровати, чтобы за пять минут просто прийти в себя отойдя от этого беспокойного сна. Не знаю, но Олег всегда беспокойно спал, и я никогда не заостряла на этом внимание. Только сейчас…сейчас я думаю, что стоило чаще целовать его мягкими губами в плечо, дабы успокоить, как взволнованного ребенка, но я же никогда не могла подумать, что кто-то ещё может испытывать печаль, волнение или же страх. Почему только я всегда хотела быть мстительной девочкой, а не мудрой женщиной? Я должна измениться. Должна начать с себя…Как только стрелка часов шагнула ровно на девять утра, я приняла душ, привела себя в порядок и поднялась на самый последний этаж «Пандоры». Виктория отворила мне двери, и на секунду замерла. По ее лицу мне стало абсолютно ясно, что стыдно было и ей. К чему только было вчерашнее пускание пыли? Росс не проронила ни слова, и только молча пустила меня в свой кабинет издав глубокий, чувственный вздох.
-Вик, мне…-я вздохнула.-мне…-мой голос становился все тише, более наполненным стыдом.-мне стыдно. Я понимаю, что мой…мой вчерашний,-сев в кресло напротив стола Росс я положила перед собой руки начав нервно дергать заусенцы.-мой так называемый пафос был просто не возрасту и такой неуместный. Получается, что я кусаю руку с едой, но, Вик, пожалуйста, поверь мне…-опустив взгляд я заплакала.-меня не так воспитывали.
-Я не в обиде, Лиз.-улыбнулась Росс.-знаешь,-она села в мягкое кресло развернув его ко мне.-поразмышляв, я приняла решение сопроводить тебя на сегодняшней выставке.
В ее голубых глазах я видела нотку сожаления, словно сожаление инквизиторской мрази в чьих руках святой крест потерял свою силу, и теперь, Росс должна признать свое мини-поражение от которого ей просто не убудет, но только веру ей это покоробило. Двери в спальню супружеской четы мягко отворились, и из комнаты вышел Алексей. Держа в руке белую, плотную кружку с ярко-красным рисунком скачущего вперед оленя, он поставил горячий напиток перед супругой и нежно поцеловал ее в висок. Я встрепенулась.
-Доброе утро.-робко произнеся я отвела взгляд.
-Доброе утро, Лиза.-сухо ответил супруг Росс.
-Мне кажется, что ты, прости, конечно, мне эту бестактность.-Вика отпила глоток крепкого кофе.-но ты пока еще малек среди этих тупых, и крайне упрямых акул, а у акул крайне острые зубы, которыми они обожают клацать возле тебя наматывая, как им кажется, круги именно в ИХ море.-Виктория перекинула ногу на ногу одергивая края своего плотного, нежно-розового халата и стряхнув с колена белую нитку, она снова сделала глоток.-надеюсь, я тебя несильно этим задела?
