— «Но сейчас ты должна думать не о Цубаки, милочка, а о сраных предателях, которые явно что-то замышляют», — сказала Чие сама себе. — «И не думай о парнях, не думай. О сильных парнях. Черт, ты же специально подумала о нем, ха?»

Математик…

— Они рядом, — донесся до нее шепот Эбизо, и теперь его голос был сосредоточен.

Ненужные мысли сразу же покинули голову Казекаге, и теперь она направила свой взор и своих маленьких марионеток-шпионов на шиноби Страны Неба.

Летающая часть Страны Неба была похожа на… крепость. Величественную, механизированную крепость. Достаточно большую, чтобы считаться полноценным селением или даже городом, но при этом не настолько, чтобы не найти себе места для посадки в наполненной высокими горами Стране Клыков (которая и являлась границей между Ветром и Землей). Шиноби-разведчики Ветра наткнулись на нее случайно один месяц назад, и с тех пор она не двигалась, комфортно устроившись среди частых гор, напоминающих клыки.

Она не двигалась, но вот те, кто был внутри…

Семеро. Все облаченные в стандартную форму шиноби своей страны — свободные штаны и кофту белого цвета, поверх которых был надет темно-синий жилет, напоминающий жилет шиноби. На спине каждого из них висело по объемной светлой сумке. Они шли неспешно, почти не таясь (как для шиноби) и о чем-то тихо переговариваясь. Отряд Песка все тщательно проверил — в этом лесу не было никаких троп, но Чие видела, как перед идущим самым первым из семерых шиноби трава приминается, явно попадая под действие какой-то техники, а позади последнего она возвращается в прежнее состояние.

Это стоит учесть.

Внезапно, один из Травы подал сигнал, который означал «третья сила», и указал направление. Он был сильнейшим сенсором в отряде и одним из лучших следопытов в Стране, а потому Чие без раздумий перенесла все свое внимание в ту точку, которую он указал. Крошечные марионетки-паучки, контролируемые даже не нитями, а шелковыми волосками чакры, пришли в движение и перестроились, дабы обнаружить незваных гостей.

Они находились на порядочном расстоянии и шли со стороны Страны Когтя. Двое. Как для шиноби, они вели себя очень шумно, но, все-таки, это были не обычные люди. От них прямо-таки разило чакрой, и даже Чие — со своей достаточно посредственной сенсорикой, поняла, что они были сильны. Один постоянно чихал или кашлял, а голос второго, еле-еле обнаруженный паучками…

Она ошибалась. Эти двое шли не со стороны Страны Когтя. Вернее, шли-то они как раз оттуда, но первая мысль о том, что они — шиноби Когтя (коих вообще-то очень мало, и таких сильных там точно нет), была неверной. Они действительно прошли Страну Когтя, но путь их начался гораздо раньше.

В Стране Огня.

— «Приготовиться!» — подала Казекаге сигнал. — «Третья сила — Математик Боя!»

О да — для его обозначения в Стране Ветра были особые жесты. Шиноби Травы собрались, а Эбизо занервничал — младший брат слишком ненавидел человека, лишившего его сестру руки.

Чие нежно погладила свою единственную настоящую руку и медленно выдохнула. Было бы глупо думать, что Математик прибыл сюда только из-за нее, но так же глупо было думать, что это не так. Казекаге не знала, сколь осведомлена Коноха о действиях Суны, но, в любом случае, шиноби Листа здесь и сейчас явно не были им союзниками.

Хотелось надеяться, что и врагами тоже.

В следующее же мгновение точка, занимаемая самым старшим шиноби Травы в отряде, вспыхнула ярчайшим взрывом! Шиноби Песка тут же вскочили, быстро перегруппировываясь, становясь так, чтобы защититься от шиноби Конохи, невесть каким образом обнаруживших их.

Последовала череда взрывов, и Чие первая поняла, что Математик Боя тут ни при чем.

— Засада! — крикнула она.

С неба полился металлический дождь из кунаев. Страна Неба сделала первый шаг.

***

— И мы все еще медленно плетемся, кха! Слишком медленно плетемся! Мы могли бы уже давно быть на месте! Чхи!..

— Будь здоров. Какой день подряд ты ноешь об этом?

— Третий! Кха-кха!.. Я три дня уже ною!

— И я три дня говорю тебе, что если мы будем двигаться быстро, то можем привлечь ненужное внимание или неосторожно взбаламутить осиное гнездо. У нас слишком мало информации о Стране Неба, чтобы лезть на рожон или даже просто спешить.

— Пока мы так плетемся, нас может заметить любой отряд следопытов или просто разведки. Они тоже могут на нас напасть.

— Отряд — не армия. И не их основной лагерь. Поверь мне, я сражался с шиноби Неба на войне, и я совсем не обеспокоен их силой, пока их немного. Было бы здорово, если бы на нас напал отряд — мы бы могли взять языка.

Озин хотел было ответить что-то, но вместо этого беззвучно открыл рот и скривился, хватаясь за сердце. Приступ. Сенсома мстительно усмехнулся, перебирая в голове все пакости, учиненные ему его спутником в дороге, и все его нытье, и полез в карман. Очередной приступ.

Конечно, поначалу знакомства с парнем, перерожденный, как и все, лишь испуганно ойкал, когда Озин прикладывал к своему сердцу руки, и тут же лез за таблеткой. Но потом, насмотревшись на кривляния Цубаки, Сенсома понял, что тот не беспокоится о приступах совершенно, и не в два раза меньше и не в три — он не боялся возможности умереть в любой момент вообще. Это было бы странно, но Сенсома знал, что Озин был таким с самого рождения. Больным, дефектным. Он уже слишком давно привык к каждой из своих болезней, а потому и беспокоиться о нем смысла не было.

Продолжая ухмыляться, Сенсома бросил заветную таблетку прямо в руку задыхающегося Озина.

— Это нечестно с твоей стороны, — сразу заговорил Цубаки, как только проглотил таблетку. — Я про твою фразу: «Я совсем не обеспокоен…». Ты сказал это, но ведь ты не учел меня. Я могу быть обеспокоен. Это нечестно, что ты не учитываешь меня.

— Я так сказал, да… — Сенсома запнулся. Переспорить Озина всегда было тяжелее, чем просто молчать. — Но я ведь не сказал, что я совсем не обеспокоен только за себя, верно? Я имел ввиду, их силу. Они нам не смогут навредить.

— Это высокомерно, — заметил Цубаки совершенно не хрипя и не кашляя. — Но я тебя понял. И даже согласен.

Они добирались до Страны Клыков целых пять дней, и за это время умудрились уже сотни раз поспорить о тысячах вещей. Сенсома, большую часть своей жизни руководствующийся логикой, часто совершенно не понимал Озина, который жил больше по наитию, а Озин, в свою очередь, вообще не пытался что-либо понять. Если он что-то понимал, значит он это понимал, если нет — фиг с ним. С такой жизненной позицией было трудно согласиться, но спорить было попросту невозможно. Может быть поэтому Сенсома не останавливался? Из упрямства, которое было в нем чем-то, сродни… пофигизму Озина.

Может быть, может быть…

Неожиданно, чакра Озина встрепенулась, а его левый глаз налился зеленым цветом, добавляя себе в центре что-то вроде узора в форме перекрестия прицела. Ничего не говоря, он вытянул левую руку, придерживая Сенсому, и пристально посмотрел вперед. Сам перерожденный напрягся, ощутив, как ему помогает Исобу, но так и не смог уловить своей сенсорикой ничего необычного впереди. Оставалось только спрашивать.

— Что там?

— Похоже шиноби, — спокойно отозвался Цубаки. — Но я их еле вижу — очень уж далеко. Если подойдем поближе — смогу сказать точнее.

— Тогда продолжаем движение так же, как было раньше, но глаз не деактивируй, — принял решение Сенсома. — Если они нас уже почувствовали, прятаться смысла нет, а если они о нас не знают — у нас будет преимущество. И да, похоже нам придется поддерживать разговор. Расскажи мне о своих додзюцу.

— О которых из них? — отозвался чихнувший Озин.

Сенсома удивился. Он видел два, но…

— У меня их около десятка, — пояснил Цубаки, не обращая внимания на напарника. — Есть более полезные, есть менее. Есть, например, Стальной Глаз, который позволяет мне различать металлы и примеси в них. Миномеомицу, который я использую сейчас, увеличивает остроту зрения, рефлексы и математические способности. Ну, там, траекторию просчитать, или скорость, с которой двигается враг.