— Смотри — деревья Первого-сама пожирают трупы! — со смесью восхищения и ужаса замечали шиноби, посланные на разведку.
— Неужели же он еще жив?! — изумлялись другие.
— Не обязательно, — возражали третьи, умудренные жизнью опытные воины. — Это — уникальная техника Хаширамы Сенджу — Лес Смерти. Она подпитывает рост деревьев за счет чакры трупов, и чем больше трупов, тем быстрее растут деревья, а чем быстрее они растут, тем быстрее убираются трупы. Она создана для того, чтобы не распространять болезни после масштабных битв.
— Разве деревья не должны мутировать от таких объемов чакры?
— Должны, но… во времена Сенгоку Дзидай не проводились настолько массовые побоища. Кто знает, что выйдет из этого леса.
Несмотря на споры, приказ нового Хокаге — Сарутоби Хирузена, был однозначен — собрать как можно больше тел в одном месте и дать технике «расцвести», а после — огородить ее высочайшим из заборов и передать ей название сорок четвертого полигона Скрытого Листа. По задумке Хирузена, мутировавший из техники самого Бога Шиноби Лес Смерти мог стать не только отличным напоминанием врагам Конохи, но и неплохим подспорьем в ее обороне.
И трупы сносили. Подсчитывали, опознавали и сносили ближе к центру зарождающейся техники. Тела шиноби Земли, Ветра, Воды и Молнии, собранные вперемешку, подпитывали Лес Смерти, и лишь тела Сенджу все никак не показывались на глаза.
Кто-то думал, будто бы великий клан был полностью уничтожен и стерт с лица земли. Кто-то, что воскрешенные шиноби Сенджу все еще ходят по этому миру.
Сенсома, выбравшийся из деревни с почетным эскортом, как джинчурики и герой войны, получивший серьезные ранения, так не считал. Конечно, это было нечестно, ведь он-то знал, как работает Эдо Тенсей.
— Это… просто…
У чунина-сопровождающего просто не было слов, чтобы описать то, что он увидел, когда Математик Боя, привел отряд к месту, куда, по всей видимости, направился Первый хокаге после битвы с Цучикаге.
И действительно — масштаб разрушений, развернувшихся здесь, поражал даже с учетом того, что никто из Сенджу окружения не щадил. Нет — здесь прошло сражение совершенно другого уровня: поваленные деревья тут заменялись разрушенными горами; а лужи и речушки, иссушаемые пользователями Стихии Воды, целыми озерами. Вместо созданных в других местах полян, выжженных дорог и даже полей, здесь была целая долина, украшенная небольшим водопадом.
— Долина… Свершения… — пробормотал Сенсома, опуская руку в белый пепел, медленно, неохотно развеивающийся по ветру.
Именно здесь и закончилась эта война. Вместе с существованием клана Сенджу.
— Но кто… — какой-то джонин вышел вперед, дабы получше рассмотреть открывшийся вид. На пепел, оставшийся после воскрешенных он и не взглянул — он не знал, что это. — Кто мог так… Первый Хокаге — Хаширама Сенджу — Бог Шиноби. Его сила позволяет сделать такое, но кто же мог быть его противником?
— Это очевидно, если подумать, — Сенсома встал, напоследок бросив немного пепла в подсумок. — Настолько очевидно, что Хокаге даже не подумали нас предупредить. Мадара Учиха жив.
Сказав это тогда, он круто развернулся и пошел в сторону Конохи, оставив за спиной ошарашенных сопровождающих.
Через три дня после этого сам Хирузен, выбравшись, наконец из завалов бумажной работы, лично осмотрел долину. Официально подтвердив данное ей Сенсомой название, он приказал прекратить поиски тел клана Сенджу, а сам клан считать уничтоженным.
Что говорило только об одном — Хирузен знал о принципах работы Эдо Тенсей.
Всю прошедшую неделю возвращаясь в мыслях к старому другу, Сенсома так и не смог придумать, что ему сказать. Нужно ли начать разговор с поздравлений о новой должности, или же с соболезнований по поводу смерти его отца? Где им лучше встретиться — в кабаке или в кабинете Хокаге?
Хотя… в кабинете, конечно, лучше.
И вот, стоя перед дверью, ведущей в помещение, ранее бывшее личным рабочим местом Первого, а потом и Второго Хокаге, Сенсома задумался вновь.
— Пусть ты и не способен ей пользоваться, чакра у тебя есть, и я ее чувствую, — донеслось до него приглушенное. — Входи, Сенсома.
Перерожденный улыбнулся, отметив сходство этого поступка с обыкновенными поступками Тобирамы, и толкнул дверь.
Хирузен сидел за широким дубовым столом, одетый в церемониальный наряд Хокаге, исключая шляпу. Его традиционное (со времен правления Первого) представление деревне и ее гражданам откладывалось, из-за обилия послевоенной работы и похорон. Сейчас Коноха была не готова к празднику, а потому ею официально правили советы Кланов и Джонинов, а фактически — и те и другие, но вместе с преемником Второго.
Третий Хокаге (не по бумагам, но по сути) слегка улыбнулся и отсалютовал курительной трубкой старому другу. За годы войны Хирузен изменился — он вытянулся, став выше, приобрел мускулатуру — ту самую, которую нельзя заработать просто упражняясь и тренируясь, а черты его лица заострились, превратив его из всегда добродушного парня, часто совершающего какие-нибудь глупости, в настоящего молодого мужчину.
— Пес, Кот, оставьте нас, — негромко приказал он, и Сенсома почувствовал, как две размытые тени скользнули по стенам и потолку, и в кабинете стало как-то… свободнее. Видя непонимание друга, Хирузен пояснил. — АНБУ. Я позаимствовал у Узушио идею скрывать шиноби из отрядов особого назначения масками. Хотя теперь АНБУ не просто спецотряд, они — личная гвардия Хокаге, подчиняющаяся ему и только ему. Моя гвардия.
— Вижу, ты не терял времени даром, — Сенсома неспешно прошелся по помещению, изредка бросая заинтересованные взгляды на колонны бумаг, расставленные у стола Хокаге, а потом резко спросил в лоб. — Пытаешься подражать Тобираме-сенсею?
Хирузен прикрыл глаза и затянулся. Облачко сизого дыма, которое он выдохнул после, приобрело черты символа Страны Огня. Чакросодежащий табак — редкое и дорогое удовольствие. Тем не менее, удовольствия выражение лица Сарутоби не выражало — оно было задумчивым и… немного грустным.
— Проницательно, — ответил он наконец.
— С моей стороны, — кивнул Сенсома. — И глупо — с твоей. Ты не Тобирама Сенджу, ты — Хирузен Сарутоби. Не Второй Хокаге. Третий. И, как Третий Хокаге, ты должен править Конохой, понимаешь.
— Вообще-то да, но я не понимаю, почему ты назвал меня тупым, — Хирузен поморщился. — Я — Третий Хокаге, и я должен править Конохой. Я в курсе. Я так и делаю, разве нет?
— Нет! — Сенсома в два шага оказался у стола и хлопнул по нему рукой. — ТЫ — Третий Хокаге, и ТЫ должен править Конохой. Все принятые ТОБОЙ решения должны быть ТВОИМИ! А ты пытаешься подражать Второму!
Почти выкрикнув последние слова, Сенсома фыркнул и поправил очки. Хирузен же, в свою очередь, откинулся на спинку кресла и вновь затянулся, однако, на сей раз он глаза не закрывал. Старые друзья и соперники сверлили друг друга взглядами около пяти минут.
— Я стал Третьим Хокаге, Сенсома, — тяжело выдохнул Хирузен. — Я считаюсь сильнейшим шиноби в стране, и моя власть теперь велика и неоспорима. Тогда какого хрена я не чувствую себя победителем? Почему у меня такое чувство, что это ты должен сидеть на этом кресле?
— Ты просто не привык, — Сенсома пожал плечами и сел на ближайший стул. — Тобирама-сенсей попросил тебе помогать, так что я помогаю. Не принимай мою критику близко к сердцу.
— Придурок, — отозвался Хирузен, усмехнувшись. — Ты съехал с темы.
— Не выражайтесь, Хокаге-доно, — Сенсома погрозил другу пальцем и еле успел увернуться от первого попавшегося под руку планшета. — Но вообще, если серьезно, я просто-напросто не смог бы дать деревне того, что ей нужно.
— Мне казалось, ты бы смог подобрать правильные слова для того, чтобы граждане почувствовали себя… защищенными. Ты же это имеешь ввиду? — Хирузен хитро прищурился. — Сейчас Конохе нужна стабильность и безопасность в новом мире. Поменьше потрясений.
— Слова не являются действиями. А хороший Хокаге должен действовать, а не говорить. Хотя и говорить тоже… В общем — я не подхожу, и все тут.
