Ганнибал совсем запутался, и Уилл его пожалел. Это был редкий момент униженного доктора, можно было отыграться на нём за все грехи и издевательства, но как ни странно, волнения и мучения Лектера приносили душевную боль самому Уиллу. Он слишком любил своего гордого и надменного Ганнибала, и видеть его подавленным ему совсем не нравилось.

— Любимый. Если из твоего бормотания я смог уловить всё правильно, и это предложение, то я согласен. Можно уже открыть коробочку?

— Тебя волнует только красивая коробочка? — усмехнулся Ганнибал, прижимаясь сильнее, — Если твой ответ да, то уже можно открыть.

Уилл обнял голову доктора, поцеловал его в макушку и открыл коробочку.

— А если бы я ответил нет?

— Пришлось бы тебя убить. Я бы не хотел, чтобы ты растрезвонил по всей округе о том, как я ползал перед тобой на коленях.

— Убить? — рассмеялся Уилл, трогая холодное золото. — Куда бы дел моё тело?

— Наделал бы из тебя котлет и накормил всех бездомных собак в Балтиморе.

— Я всегда знал, что ты псих, но спасибо за заботу о собаках. Какое из них моё?

Ганнибал отстранился, помог Уиллу разобраться с кольцами, и они молча надели их друг другу на пальцы. Лектер по-прежнему стоял на коленях, смотря на Уилла влюблёнными глазами, и тот не придумал ничего лучше, чем сползти к нему на пол и напроситься на тёплые обнимашки. Любимые руки доктора обхватили и крепко его сжали, давая новые обещания о заботе и поддержке.

— Я так много хотел тебе сказать, Уилли, но всё вылетело из головы. Я никогда не думал, что вообще захочу жениться, или нет, в нашем случае не жениться, ведь ты мне будешь не женой, короче я не знаю как это называется, но спасибо, что согласился.

— А я не думал, что мне будут делать предложение. Уверен, что ты уже думал о нашей свадьбе. Какой ты её видишь? Банкет на тысячу лиц, или пляж, песок и розовые венки на шее, или что-то другое?

— Да, я много думал об этом. Скажи мне, чего бы ты хотел, а потом я расскажу о своих мыслях. Налить тебе вина?

— Давай.

Они перебрались на диван, где Ганнибал налил им ещё вина, а Уилл любовался чёрным кольцом, похожим на всплеск тёмной воды.

— Знаешь, Ганнибал, я совсем не думал об этом. Я ведь не стареющая девица, чтобы ждать предложения руки сердца, я, вообще, думал, что умру в доме престарелых, одинокий и парализованный, и если у тебя есть мысли по этому поводу, то давай уж ты делись ими, а я просто послушаю.

Лектер понятливо кивнул и с любовью посмотрел на Уилла.

— Я не романтик, — начал Ганнибал. — По крайней мере я всегда так думал, но мечтая о нашей свадьбе я хотел бы тебя удивить. Я всегда хотел дать тебе только самое лучшее…

— Я это знаю.

— Прошу, не перебивай, я и так могу сбиться. Но что для тебя самое лучшее? Ты ведь очень неординарная личность, и я не знаю как тебя поразить. Сначала я думал о шикарной свадьбе в самом красивом замке и куче гостей, но недавнее происшествие заставило меня передумать.

— Что случилось? — взволнованно спросил Уилл.

— Я стоял на светофоре на красный сигнал и ждал пока пешеходы перейдут дорогу. Потом всё произошло так быстро что, я даже ничего не заметил. Визг тормозов, откуда-то появилась машина, и я увидел девушку, совершившую кувырок и её падение на дорогу. Я бросился на помощь. С девушкой всё оказалось печально, и я лишь осмотрел голову и вызвал скорую, но тут у неё в сумочке зазвонил телефон и я ответил. Звонил её муж, который прилетел к месту происшествия быстрее служб спасения. Пока мы ждали медиков он стонал, причитал и проклинал какую-то пилку.

— Пилку?

— Ну да. Позже я узнал, что девушка к сожалению не выжила, а я всё вспоминал её мужа и его слова. Она купила где-то электрическую пилку для обработки пяток, но та сломалась через несколько дней, и эта девушка целую неделю ходила в тот магазин, требуя вернуть ей деньги. Средства личной гигиены, ей отказывали, но она не сдавалась. Ходила по разным инстанциям, сидела у адвоката и снова шла в тот магазин.

Уилл задумчиво почесал голову и вопросительно посмотрел на Ганнибала.

— И причём здесь наша свадьба?

— Представляешь, человек потратил последнюю неделю своей жизни на споры, ненужные дрязги и погибла она направляясь опять в этот магазин. Почему-то эта мысль не даёт мне покоя. Я понимаю, мы не знаем когда наше время придёт и сколько дней нам ещё отмерено, но я не желаю тратить нашу жизнь на всякую чушь. Свадьба! Мы полгода потратим на её планирование. Выбор места, форма столов и стульев, размер цветов, вкус торта, скатерти, салфетки, музыка, тематика, блюда, размещение гостей и куча ещё всякой ерунды, которая отнимет у нас деньги, время и покой.

— Мне казалось тебе это должно было понравиться, ты очень любишь такие вещи.

— Должно, — кивнул головой Ганнибал, целуя руки Уилла, — но почему-то я этого совсем не хочу. Мы, конечно же, можем переложить всю заботу на организаторов, которые побеседуют с нами и оформят всё сами, но я не хочу прийти на собственную свадьбу как гость, и увидеть на ней скатерти с рисунком из собачьих косточек и гейские расцветки. Я желаю каждую свободную минуту провести рядом с тобой, и не пущу полгода своей жизни коту под хвост, для того, чтобы пятьсот человек повосхищались нами один день и закидали меня рисом и вялыми лепестками роз. Я лучше проведу это время с тобой в постели.

Уилл растроганно поморгал и быстро поцеловал любимого в губы.

— Ну и зачем тогда нам эта свадьба?

— Не знаю, но я точно уверен, что это не пустой звук. Все должны знать, что ты принадлежишь мне, а я тебе. Это важно.

— Какая глупость, Ганнибал. Мы не в бразильском сериале, где всех волнует судьба всего двух человек, и они с утра до вечера носятся с их проблемами и заботами, как будто у них нет своей жизни. Всем на нас плевать. Мне вот безразлично куда едет вечером Джек, с кем спит Зеллер, и собирается ли Бев замуж. Я могу показать заинтересованность, но на самом деле меня волнуешь лишь ты, а есть ли у нас официальное свидетельство о браке, или нет, всем всё равно.

— Ты не хочешь выходить за меня? — обиженно спросил доктор.

— Хочу. Хочу больше всего на свете, но давай просто распишемся, сходим покататься на лошадях, или прыгнем с парашютом, а потом поужинаем в хорошем ресторане и будем трахаться всю ночь?

— Давай. Я согласен.

Уилл бросился на шею любимому, уронил его спину и начал покрывать его лицо и шею быстрыми поцелуями.

— Подаришь мне кое-что на свадьбу? — шептал Уилл, тиская смущённого Ганнибала за задницу. — Осуществишь мою мечту? Заполучить девственность на брачном ложе в двадцать первом веке — это просто огромная удача.

— Конечно, любимый. Значит мне не придётся ломать голову тебе над подарком.

Уилл почти зарычал от предвкушения, подминая Лектера под себя.

— Любимый мой. Самый любимый, — застонал Грэм, до боли прижимая к себе Ганнибала. — Давай тогда скорее жениться. Я уже мечтаю о нашей первой брачной ночи. Завтра же едем подавать заявление.

Лектер лишь хитренько улыбнулся и довольно поёжился в крепких объятиях Уилла.

Комментарий к Предложение, от которого сложно отказаться.

Ганечка знает, почём продать свою задницу, главное терпение.

На этом почти все мои зарисовки закончились, и эту часть я уже просто написала вчера. Но я всё равно буду сюда что-то добавлять.

Спасибо всем за поддержку и добрые отзывы.

========== Предсвадебная суета. ==========

Пообещав связать друг друга узами брака, наши сказочные принцы окунулись в нежность и заботу. Они подали заявление в муниципалитет, где им дали тридцать дней на размышления, и каждый вечер гарцевали друг перед другом, как самцы перед случкой. Ганнибал остервенело готовил изысканные блюда, вкусные завтраки и собирал любимому что-нибудь перекусить с собой на работу, а Уилл приносил домой сладости, цветы и преследовал задницу Лектера с утра до вечера.

Неожиданно их роли поменялись. Ганнибал, который по прежнему был сверху, внезапно стал невинной девственницей, берегущей себя до свадьбы, а Уилл нетерпеливым возлюбленным, лапающим его в любой удобный момент и прожигающим его манящую попку многообещающим взглядом. Лектер попал в месячную осаду, боясь поворачиваться к любимому спиной, но эта новая игра возбуждала его не меньше, чем самого Уилла. Бедного каннибальчика зажимали во всех углах, тискали под одеялом, заботливо помогали помыться и потереться мочалкой, а однажды, даже цапнули зубами за мягкое место, когда доверчивый Ганнибал наклонился и завязывал шнурки.