Удивлённый взгляд парня пробежал по ее порозовевшему лицу. Смоук вытащил с волос пух и откинул его в окно.

— Пух в волосах, —отвечает спокойно.

Она закусила губу и кивнула, забирая у него маленький контейнер с очками.

— Что это? —интересуется.

— Очки, с их помощью я лучше вижу. У меня зрение плохое. Да и я ношу их постоянно, иногда сама забываю. — отмахнулась та. — Дома я вообще очки надеваю.

— Насколько ты плохо видишь? —кинул тот вопрос.

— Настолько, что я даже тебя фрагментально вижу, —стоило ей только это сказать, как резкое движение за Смоукскрином засиавило девушку вздрогнуть, так как он уже который раз нарушает их пространство, дружеское пространство. Девушка выпучила глаза.

— А так меня видишь? —он смотрит без эмоций, просто наблюдает, пока та рассмотрит его и прекратит все эти возмущения про зрение. — Сколько пальцев я показываю?

— Да ну тебя! —она оттолкнула его от себя. — Несмешная шутка.

— Бу-бу, ты как Рэтчет, ворчишь и ворчишь, хоть бы улыбнулась, —и он ей демонстрирует свою радостную улыбку. — А то морщины будут от хмурости, вот, до чего нашего старика Рэтча довело.

— ТЫ ЧТО ЗА СМЕЛЫЙ?! —на сей раз она ударила сильнее, а он только показал язык. — Угомонись. Ясно? Возвращаемся обратно. Надоел ты.

— Я не хотел обидеть, Альба, —Смоуки положил руку на ее плечо и крепко сжал. — Ты просто мне кажешься спокойной, и мне так комфортно болтать с тобой и совсем тупых темах, даже если осудишь. Пожалуйста, я не люблю обижать таких милых и ранимых органик. Мне нравятся люди.

— Ты что, доверяешь мне?!

— Я тебе спорткар доверил, это наивысший уровень моего доверия, —ответил. — Ты надёжная и умная, поэтому я дал в руки тебе свою машину, и она приняла тебя, иначе бы ты получила ток, ха-ха, упс.

— Ну все, ты договорился, —она стала его хлестать по плечу. — Я могла ТОКОМ ШИНДАРАХНУТЬСЯ.

— Да не могла, я шучу, частично. Машина автономна на мне, она связана с моей искрой, а значит, она бы не тронула тебя, так как моя искра чувствует всплески радости с тобой. Ты друг, машина не тронет.

— Зато ты тронешь, —шипит Альба ему.

— Ой, тоже мне, недотрога, —Смоук смеётся. — Не трону я, святой Праймус. Ты такая зануда.

— А, ясно, — реакция показалась самой недостаточно выраженной, но она действительно слишком устала на сегодня. Открыла дверцу машины и негромко ей хлопнула. — Раз я зануда, то и нечего со мной возиться.

— Погоди нет, шлак! — он развернул гоночную машину и поехал за неизвнстно направляющейся подругой. — Альба, я не хотел.

— Да нет, хотел, — отозвалась, махнув рукой. — И сделал. Думаешь, раз спас меня, то я как принцесса должна быть тебе вечно благодарна? Прости, Смоукскрин, но ты на Земле, у нас тоже суровая реальность, свои войны. Я, может, и мухи не трону и выгляжу безобидной, но мое орудие против всех — слова и честность.

— Альба, я имел ввиду, что я тебя не обижу, нам нужно вас оберегать, потому что вы в опасности, — он все еще ехал за ней, поэтому стоило девчонке остановиться, как парень резко затормозил. — Ваша планета в опасности, понимаешь?

— Да мне плевать, господи, как мне надоело вечно терпеть всех и вся. Всю жизнь терпела вечные шутки, вечные высказывания. Киваешь всем, улыбаешься, а ночью плачешь в подушку. Я не люблю конфликты, я предпочитаю мир и дружбу. Но такие как ты! Ты! Ты болен синдромом ‘аля герой любите и уважайте меня’. — Джонсон сама не ожидала от себя этого потока слов, но будто не могла захлопнуть рот: — Я готова поспорить, что на твоей планете все девчонки были твои, и тебе так сейчас не хватает внимания, что буквально делаешь все что угодно, чтоюы я обратила внимание, даже если злюсь. Боже, зачем мы с Мико вообще пошли туда?! Заметила я это свечение да надо было пройти мимо.

Смоукскрин замер, оглядывая личико, исказившееся выражением обиды, злости. Ор не должен был допускать этого, но опять пошел. Хотел сказать что-нибудь, но мысли отказывались собираться в предложения.

— Дело даже сейчас не в том, что ты назвал меня ‘зануда’ — она резко выдохнула, — просто… Спэйсдрайв была права, ты не меняешься, и никто тебя не поменяет. Иди к черту, я пойду домой.

— Спэйсдрайв так сказала, потому что мы с ней встречались, —прошептал он и вышел из машины. — Да, я глуп и перегибаю палку, прости пожалуйста.

— Вы с ней…?! —она смеётся. — Не поверю, она слишком… Спэйсдрайв для этого.

— Ты ведь ее не знаешь, как и меня, как и ситуацию, а уже делаешь выводы, —воин смотрел на нее так растерянно. — Я не до конца понимаю ваши человеческие эмоции и чувства, но я не хотел тебя обидеть.

Альба снова развернулась, но Смоук не дал уйти, крепко прижимая к себе:

— Да остановись же, святой Праймус!

— Пусти, —всхлипывает она. — Пусти, отпусти, не нужна мне твоя жалость, уходи-и… Как же мне все надоело. Терпишь, терпишь, об тебя ноги вытирают, а потом удивляются, почему я такая зануда и ни с кем толком не общаюсь.

— Альба, мне правда жаль, —белокурый погладил по голове, но заметил, как та начала плакать и ещё сильнее растерялся. — А?! У тебя текет что-то, что это? Тебе плохо? Что это с глаз вытекает? Это смертельно?! Я… Святая Искра, я звоню Рэтчету, это нормально?.. Тут протечка масла.

Она замерла, поднимая на него глаза. В них светилась вся обида, но, надеясь показать ее во всей красе, не ожидала, что по щекам быстро покатятся соленые слезы. Джонсон видела, как голубые глаза Смоука бегали по ней в панической атаке. Услышав все, что наговорил, она почему-то рассмеялась, юлльше добивая этим собеседника.

— Все н-нормально, —вытирая тыльной стороной руки, заявила. — Это слезы, никакое не масло. Это небольшая жидкость, сто выделяется из глаз человека при тяжёлых ситуациях. Это нормально.

— Я испугался, —Смоук нервно рассмеялся. — Видишь, не такой уж я и смелый герой, ха-ха. Прости, я честно не хотел, я не знаю сколько раз мне это нужно сказать.

— Извинения приняты, —пробормотала девочка и уткнулась в плечо. — И ты прости, мне не следовало так говорить.

— Моя Искра… — светловолосый выглядит растерянным и виноватым, поэтому эти слова звучат как единственный возможный вариант. — Она разгорается рядом с тобой, мне так спокойно и тревожно. Каждый провод в процессоре нейтрализовует рассудок и я не знаю, что делать. Мне так неловко, ха-ха.

Девочка позволила сильным рукам сжать в объятиях, но продолжала плакать. Смоукскрин шепчет много несвязных слов, всего сразу, стараясь понять, верит ли ему хотя бы на половину.

— У нас, на планете, это называют ‘признание в любви’… —говорит. — Ты меня даже не знаешь, а вдруг я плохая?

— Мне все равно, признание это или нет, медленно обвил руками его талию. — Я просто хочу защищать тебя, своих товарищей. Мне не нужно считывать тебя, чтобы понять, что ты слишком добрая. Ты не плохая. Я верю в то, что мы сможем вас защитить, я верю в себя, верю в то, что все будет шикарно.

— Воодушевляюще, —она приподняла уголки губ. — И… Что дальше?

— Как ЧТО? Гоняем дальше! —он засуетился и усадил ее в салон. — Включай музыку, сейчас оторвемся по пути на базу. Будем приколдесно! Юх-ху!

— Беру слова обратно, ты не исправим, —простонала и тут же хихикнула.

Но яркая фиолетовая вспышка привлекла их внимание, и даже заставила парня поджать нижнюю губу и поддать газу, прослеживая за тем, как истребитель пролетел над ними. Данный вид транспорта несильно радовал юношу, он предпочитал гнать по ровной трассе и вкусить тот вольный ветер, что дует в лицо.

— Мы же не поедем за самолётом? —этот вопрос звучал также глупо, как и ее надежды, что он все-таки примет адекватное решение и уедет на базу.

— Это… не самолет… —внезапно заявил он, хмурясь с каждым словом. — ПРИГНИСЬ!

По машине стали попадать большое количество, с тыльной стороны, линии плазмы, которые простреливали главное зрительное стекло. Девушка согнулась, прячаясь под бардачок, и прикрыла уши. Она взвизгнула, когда осколки стекла стали крошиться и падать на ее бархатную кожу.