— Кикимер! Какого чёрта ты тут забыл, бесполезный эльф?! — крикнул Сириус.
— Сириус, ты чего? Это ведь живое существо, — я обняла трясущегося эльфа и начала передавать ему поток маны. — Он ведь не виноват, что ты ссорился с родителями. Да у вас были разные взгляды на вещи, но эльф-то тут при чём?
Эльф постепенно перестал трястись и немного распрямился.
— Ох, молодая хозяйка, вы так добры. Спасибо вам.
— Странно, как ты признал меня хозяйкой?
— В вас течёт кровь рода Блэк, — поклонился он.
— Да, ты прав, во мне примерно четверть от Блэков, я внучка Дореи Поттер, в девичестве Блэк.
Постояв немного, поглядела на чуть поздоровевшего эльфа, отойдя на пару шагов.
— Ты пришёл из-за медальона?
— Да, госпожа, вы сможете уничтожить злую вещь?
— Злую вещь? Ты имеешь ввиду осколок души тёмного лорда, который он прикрепил к этому артефакту? Хм-м, а ну-ка.
Я перешла на Серпентарго и прошипела:
— Откройся! — и внутренний отдел медальона, щёлкнув, открылся.
— Что это было, Роза? — в полнейшем шоке спросил меня бродяга.
— Я приказала медальону открыться. Этот идиот, когда поместил частицу своей души в него, именно такой пароль на него поставил, — постучала я себя пальцем по виску, намекая на память этого мага, уместившуюся у меня в голове.
— А на каком языке ты это сказала?
— На языке змей, ну, точнее, у них не совсем язык, это скорее больше ментальное общение, а в этом я большой специалист.
— Ты понимаешь язык змей, малышка?
— Конечно, и язык зверей, и птиц — тоже. Я со змеями общалась и с соседским котом. Я же ведьма.
— Но это ведь тёмные искусства?
— Кто тебе такую глупость сказал? Это просто языки. Что, к примеру, хинди может быть тёмным языком?
— Ну так нам говорили… — слегка растерялся он от моего напора.
— Это, наверное, Дамблдор? Ты лучше его не слушай, он этот язык не любит потому, что Волдеморт тоже со змеями общался… ох, ты ж.
На слове Волдеморт, не удерживаемая теперь в медальоне душа дёрнулась и высвободилась. Теперь этот ошмёток удерживали остальные якоря, а потому на перерождение её не тянуло, точнее, тянуло и заметно, но артефактные якоря держали понадёжнее цепей. Душа заметалась и бросилась к единственному здесь взрослому и сильному магу.
— Не пройдёшь, гад, — прыгнула я ей наперерез, раскинув руки, защищая Сириуса, и кусок души влетел в меня, где я моментально разорвала его и выдрала магическую и ментальную оболочки, себе на сырьё для роста. Да в нём только это и было. Сами вихри или чакры остались в основном осколке.
— Роза? Роза? Очнись, что с тобой? — услышала я, как Сириус кричит рядом. Открыв глаза, я ощутила себя на полу.
— Сириус, всё нормально.
— Да какое нормально? Ты бросилась ко мне, а потом вдруг упала.
— Это осколок Волдеморта. Он на тебя решил кинуться, а я его перехватила и поглотила. Иначе бы он в тебя вселился. Ты разве хотел с Волдемортом в голове ходить?
Сириуса даже передёрнуло от отвращения.
— Нельзя было так рисковать, малышка, ты что, — прижал он меня к себе, а я обняла его за шею и погладила по волосам.
— Не переживай, Сириус, — ответила я, а он поднял меня и на руках понёс в комнату с кроватью. — Со мной всё нормально. Наоборот, я даже сильнее стала. Мне интересно, откуда у тебя в доме этот медальон, он ведь должен быть в другом месте? Спроси как-нибудь у Кикимера.
Он аккуратно уложил меня в кровать и погладил по голове, набросив на ноги плед.
— Ой, я, наверное, всё платье себе испачкала, жалко, — стала осматриваться я.
— Ничего, почистим, — улыбнулся он.
***
В таком ритме и проходила моя жизнь. Зельям меня обучала мама, артефакторике — один известный, вредный старикашка, а по ритуалистике мне оставалось только говорить со стенкой.
Да-да, целой стенкой фамильных портретов Блэков. Оказалось, ритуалистами они были неплохими. Я отрыла целых пять портретов, которым когда-то присвоили звание мастера в этой области. Две старые кошёлки на портретах века семнадцатого настаивали на том, что мне вначале надо выучится всему, что должна знать леди высокородных кровей, выйти замуж… но я сгоняла к маме в зельеварню и всё-таки попросила флакон специального зелья для смывания магической краски и совершенно ненавязчиво поставила на столике, рядом с портретами. Сириус ржал просто как конь, а когда он рассказывал этот эпизод моей маме, то они смеялись уже вдвоём.
Дамблдор к нам заходил… за всё время дважды. Так, просто поболтать. Дом у него был прямо рядом с нами, сосед, значится. Во время учебного года он там не бывал, а вот на каникулах иногда захаживал. Мама к нему относилась, в общем, достаточно прохладно. По отдельности он вроде и неплохой, вот только мутноватый он тип и ни маме, ни мне он не нравится. Плеваться мы на него не плевались, но и в дёсны целовать как великого светоча даже не думали. Так… есть и есть.
Я училась, тренировалась, развивалась. Под своей кроватью и в разных комнатах я нарисовала специальные гармонизирующие ритуалы, которые растягивали мой и без того солидный резерв и каналы даже ночью, когда я сплю. Маме я нарисовала точно такой же. Мешать не будет, а ритуал, кроме мягкого и постепенного увеличения самого ядра, ещё и упорядочивает, и стабилизирует всю магическую систему человека.
Всё свободное время я уделяла ритуалам, артефактам и зельям. От нечего делать, расширила наш дом, постепенно превратив его чуть ли не во дворец, используя ритуалы и рунные связки, которые наносила внутрь рисунка, после чего намертво всё закрепила. Маны у меня было хоть залейся, а потому в свободном пространстве мы теперь не нуждались. Именно так артефакторы и создают сложные конструкции. Рисуют на поверхности, а затем ритуалом загоняют помеченный рисунок вглубь материала.
Кстати, используют тут и практику расширения материала. В смысле, увеличить заготовку, нанести рисунок и уменьшить. Правда, обычные заклинания типа энгоргио и редуцио в этом случае не сработают. Точнее, они увеличат и уменьшат схему, но после этого артефакт работать не будет. У артефакторов есть свои, специальные. В общем, не глупее меня люди были, всё придумали давно, хотя вот в Европе их почти не осталось. Все разбежались, а у Поттеров артефакторика была одним из семейных даров. Грех было не развить, и я старалась и развивала. Выбора у меня просто не было, ведь мистер Густавсон, у которого я училась, тоже не вечен. Ему было уже под двести, и тот буквально в любой момент мог отчалить на тот свет, вот и бегала я как ошпаренная, света белого не видя, а тут и мама придумала мне новое занятие.
Когда мне исполнилось семь, у нас с ней состоялся интересный разговор.
— Солнышко моё, как ты смотришь на то, чтобы пойти в школу? — удивила она меня своим вопросом.
— Как на зря потраченное время, — хихикнула я. — Если сильно надо, я могу сдать большую часть предметов экстерном за все года, но потом. Останется только гуманитарная часть. Всякая там история и английская литература, но это я уж точно учить не стану.
— А как же пообщаться с другими детьми? — спросила она.
— А вот ты бы хотела пообщаться с семилетними детьми? — спросила я, хихикнув.
— Но я ведь взрослая.
— Ты постоянно забываешь, я ведь тоже. Мне ещё скоро придётся в Хогвартс ехать. Тоже та ещё проблема.