Тсуна в это время снова присмотрелась к мужчине. Если бы у нее попросили одним словом описать Шахматноголового в его подставной личности, то есть без маски и красноречивого наряда, то она бы сказала, что это слово – неоднозначность. Кавахиру нельзя было оценить как-то определенно. Он был вроде бы приятен, спокоен, даже дружелюбен. Вот только Тсуна была напряжена, интуиция не вопила об опасности, но пыталась что-то донести до хозяйки, вызывая внутренний дискомфорт.

Девушка, продолжая наблюдать за человеком, что покрыт тайной до сих пор, замечала во всем его виде старость. Нет, не так. Древность. Подумать только, ему ведь тысячи лет. И Тсуна, которая сама забывала свой истинный возраст, не понимала, какую диссоциацию испытывал Кавахира.

Тишина продолжалась, даже когда мужчина разлил чай по яноми – традиционным для Японии чашкам, которыми Тсуна пользовалась редко. Они у них дома стояли без дела.

Отпивая чай, Савада продолжала думать. Ей бы хотелось спросить, почему Кавахира не сделал ничего с Бьякураном, доверил решения проблем мирового масштаба Вонголе и Верде. Но на ответ Тсуне потребовалась минута. Были ли Шаманы всесильными? Если верить Верде, то остальные представители странной расы погибли, при этом Кавахира не может заглядывать в будущее, как Аркобалено Неба, да и, вспомнив про Аркобалено и кольца с пустышками, можно сделать вывод, что не так уж человек перед ней всемогущ, если ему нужны подобные вещи для сохранения баланса.

А ведь Тсуна так и не успела узнать, что же случилось с Шахматноголовым во втором варианте будущего. Профиля Кавахиры не было в обновленной по данным десятилетнего будущего Системе. Не было обычной подписи «мертв», которая уже стала обычным случаем, профиль именно пропал. Неужели изменение Три-ни-Сетте как-то его затронуло? Его просто стерли? Он отдал свою жизнь за их попытку? Или объяснение не такое пугающее, и все куда проще?

В любом случае, его жизни не позавидуешь. Столько тысячелетий присматривать за миром и непонятной Три-ни-Сетте, какая это ответственность.

«Кавахира – не враг».

Эта мысль пришла неожиданно.

Кавахира точно ей не товарищ, но он не похож на чудовище, которым его считали Аркобалено нынешнего времени. А вот на одинокого человека очень даже похож. Тсуна прислушалась к своим ощущениям и поняла, что все это время пыталась донести до нее интуиция. Это не было предупреждение, это было интуитивное беспокойство за человека, который печально улыбался, смотря в чашку.

Савада мотнула головой, отгоняя сочувствие. Она не знает всего, но даже с ее знаниями ясно, что Шахматноголовый – вина проклятия Аркобалено. И пусть там благородные причины, а именно поддержание Три-ни-Сетте, лучше жизнь проклятых не становится. Жертва меньшинства ради всех – благо. Но вспоминая Арию и Юни, Реборна и остальных, Тсуна хочет засунуть это мышление о всеобщем благе куда подальше.

Кавахира, которого вывело из задумчивости резкое движение девушки, улыбнулся.

– Я догадывался, что ты частично знаешь меня, но все оказалось даже лучше. Так будет легче.

Тсуна не сразу отреагировала, она мысленно избивала собственную интуицию в попытках избавиться от сопереживания и эмпатии. С чего это интуиция вдруг обрела свои собственные чувства, если раньше она была подобием будильника или сигналки? И Система тоже в первую встречу странно отреагировала на Шамхатноголового, пытаясь скрыть его идентификацию. Что с ними? Не хватало чтобы Система и интуиция оказались чем-то живым. Три-ни-Сетте, которую описывали живой сущностью мира, уже достаточно.

А что, если это взаимосвязано? Если Три-ни-Сетте действительно умеет мыслить, не как человек, разумеется, а на совершенно ином уровне, то что это может дать? Система ведь подарок Три-ни-Сетте? Интуиция – показатель в Системе и результат пламени Джотто, а пламя тоже часть мирового устройства. Тогда получается, что… Три-ни-Сетте косвенным методами сочувствует Шахматноголовому, который был единственным ее защитником.

Не-не. Это шиза.

– Что значит «легче»? – все же спросила Савада, решая отвлечься от сумбурных и пугающий идей.

– Мне не нужно с нуля объяснять свой план, ведь ты прекрасно знаешь все.

– Хм? Прямо-таки все? Сомневаюсь в этом.

– Ты понимаешь, что такое Три-ни-Сетте?

Тсуна скривилась.

– К сожалению, да, я помню лекцию Верде. Однажды мне приснилось, что я лежу на операционном столе в его лаборатории, он роется в моих мозгах, попутно снова рассказывая про Три-ни-Сетте.

Кавахира, прикрыв глаза, коротко хохотнул.

Будь Тсуна ответственной ученицей, то спросила бы объяснить еще раз. Но нет, ее голова и так пухла.

– Я бы лучше узнала про проклятье. Из Реборна не вытащить ничего.

Мужчина понимающе кивнул и рассказал в принципе то же, что она уже знала, но немного подробнее. Про необходимость хранителей пустышек, про роль Аркобалено и смену поколений. По итогу и получилось, что без Аркобалено миру рано или поздно конец. Кольца могут ждать своих носителей долго, а вот пустышки… И цена их использования намного дороже. Так что можно понять обе стороны конфликта.

– И именно по этому поводу я и хотел с тобой поговорить, Тсунаеши.

От звука собственного имени девушка вздрогнула.

– О чем именно?

– Я хотел обсудить с тобой судьбу нынешних Аркобалено и, возможно, будущих.

Тсуна нахмурилась.

– Я не поняла.

– Мне было интересно, что ты выберешь. Согласишься на Битву Представителей или попытаешься найти другой выход. У меня была одна идея, реализовать которую без поддержки я не в силах, именно это я хотел обсудить с тобой. Теперь объяснять мне не надо, ты знаешь, в чем заключается план. Передать пламя Аркобалено миру и уничтожить пустышки, чтобы снять проклятье навсегда.

Тсуна резко вскочила с места.

– Вы шутите? Я только что рассказала, чем обернулось наше решение выпустить пламя! – агрессивно выдала девушка, сверкая глазами.

– Так нам это только в плюс, – видя ее злое недоумение, Кавахира продолжил: – Мы знаем, что вышло не так, у нас есть вторая попытка, и в этот раз мы учтем больше факторов.

Савада нахмурилась еще сильнее.

Они не знают, в чем точно заключалась ошибка. Как интерпретировать странную реакцию пламени, вызвавшую коллапс? Как это исправить? Зря она не взяла схему аппарата Верде?

– И чем, по-твоему, плохо то развитие событий? – кладя подбородок на ладони, спросил мужчина.

– Смертями?! Например!

– Это исправимо, если знаешь об этом. Возможно, тебя тревожат проблемы Вонголы, которые наступят в таком случае?

Он снял эту причину с языка. Тсуна не знала, чем все закончится в том времени, одна выигранная битва не означает полную победу. И даже если Вонгола нейтрализует вражеский Альянс, то может найтись враг покрупнее, которому никто не составит конкуренцию без пламени.

Хотя подобное может случиться и с пламенем.

Будущая Тсуна считала свой выбор правильным, если не брать в расчет убийство ее близких, она принимала новый мир. Но юная Тсуна не могла это так отпустить. Вероятно, из-за неприятного зрелища последствий, которые можно поправить.

Она так привязана к пламени? Если вспомнить, то вначале оно пугало, пулями, стыдом от бега голышом и неприятным ощущением после использования, а вот сейчас это часть ее жизни. Это сила, которая может помочь семье и Вонголе. Но правильно ли так думать? Правильно ли быть такой зависимой?

Савада усмехнулась. Если обстоятельства не изменятся и никто не поймет, что с ее пламенем сейчас не так, то результат будет тем же.

Девушка глубоко вдохнула и села обратно, сохраняя спокойствие и держа лицо. Ее нервное состояние выдавало лишь постукивания пальцами по столешнице.

– У меня есть вопросы. Что за Битва Представителей? – она слышала о ней, но представления имела смутные.

– Каждый Аркобалено выберет себе команду, то есть своих представителей.

– Боже, я уже поняла, куда это идет. Сражение определит победившую команду и, соответственно, Аркобалено. И приз…