Старшая оставила его у входа и дала знак стоять на месте. Вол настороженно и с волнением смотрел, что же будет дальше. Она подошла к столу и несколько серебристоволосых подошли к ней. Музыка на улице стала громче. Под внимательным руководством старшей, молодухи забегали с указаниями и запорхали вокруг Луми. Штаны жилет и рубаху быстро разрезали и сняли. Луми осталась без одежды, и лишь Богам известно, с каким восхищением Вольфиаг смотрел на её тело и какой болью отдавались ему её многочисленные раны и порезы. За каждую из них он считал виноватым себя.
На правой ноге был длинный и глубокий разрез от наконечника боевой стрелы, которая потом вошла в ребро коня; всё, выше колен и до бёдер- было синего цвета, в ушибах и синяках… Ей промыли рану, намазали мазью из целебных трав, зашили, и присыпали остро пахнущим порошком. Ноги и торс смазали той же мазью. Затем две абсолютно одинаковых девушки (видимо сёстры) перевернули Луми на бок, а женщина с усилием начала просовывать стрелу на выход со спины. Луми дёрнулась от боли, широко распахивая глаза и хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Одна из девушек, что стояла у её лица (на вид, совсем ещё подросток!) взяла в руку маленький мешочек с прозрачным порошком и неожиданно дунула Луми в лицо. Светлое облако обволокло ноздри, она вдохнула его и притихла, больше не чувствуя боли. А стрела прошла сквозь тело, и теперь окровавленная валялась на полу.
…Долго они её лечили, Вольфиаг потерял счёт мазям и порошкам, её поили и зашивали, мазали и перевязывали. Но лицо женщины было всё ещё недовольным. И вскоре она, вытерев руки от крови об заляпанный передник, подошла к Вождю. В тот момент, всего пару мгновений пока она делала эти несколько шагов от стола до него, он думал, что потерял её. Старшая ничего больше не может сделать и ничем не сможет ей помочь. И если она и была Ведьмой, Вольфиаг готов был предложить даже свою жизнь, лишь бы она спасла сейчас девчонку! Но вопрос женщины удивил его:
– Ты знаешь её имя, воин?
Настоящего имени Вольфиаг не знал. Ведьмой её прозвали недруги, а Луми – слуги, к которым она была добра, но это всё ещё, было её прозвище, а не настоящее имя. Вождь ответил:
– Никто его не знает, да и сама она говорила, что оно слишком длинное, госпожа…
Женщина вдруг тепло ему улыбнулась.
– Короткого у неё и не могло бы быть. – Затем она опять помрачнела. – Но, если я не узнаю её имени, то она умрёт: слишком много крови вылилось, у неё нет сил, рана большая, своей ногой она спасла коня. Но слишком долго рана была не перевязана, я могу её не вытянуть из сна…
Вол не понимал, как это связано с её именем, но не было времени выяснять, он и сам видел, что Луми совсем побледнела.
– Многие называют её Ведьмой… – Старшая сразу отрицательно помотала головой. – Есть ещё одно. Так её начали называть прислуга и сельчане, к которым она была добра. Они прозвали её Луми…
Стоило Вождю это сказать, как на него воззрилось несколько десятков пар глаз других серебристоволосых дев. Казалось каждую из них зовут именно так: Луми! И все посмотрели на него. Вождь ничего не понимал, а женщина, улыбнувшись ему, сказала:
– Это уже что-то. Наш род именуется Лунный свет. И "Луми", как и у всех нас, это часть имени, которая говорит о том, кто мы. Это не поможет в молитве по имени, но возможно, поможет в молитве за сестру нашу.
И она вернулась к столу. Вольфиаг почти ничего не понял из её слов, но ясно стало одно: Луми действительно необычная девушка и.… и вполне может быть самой настоящей Ведьмой. Но что больше всего поразило Вольфиага – его это больше не волновало. Он не сможет выбросить эту рыжую из головы и тем самым предоставить жестокой судьбе возможность поиграть с вариантами пыток для бедной девушки. Он уже не был на это способен.
Старшая подошла к столу и закрыла глаза. Вокруг сразу стало тихо. Все звуки кроме редкого барабана смолкли. А она начала петь, при этом двигаясь всем телом с удивительной грацией. Барабан начал бить ритм сердцебиения, то и дело ускоряя его. Тембр голоса поющей тоже изменился. Девушки вокруг сложили руки друг другу на плечи, образуя своеобразную паутину, и начали подпевать женщине некие слова на неизвестном наречии. Затем резко пение прекратилось, а ритм барабанов усилился. Вольфиаг посмотрел на Луми, отблески серебристого костра играли на бледном лице. Старшая вскрикнула, Вольфиаг посмотрел на неё: она подняла голову вверх, её глаза быстро моргали, а выражение лица…полный ужас. Будто она видела что-то настолько страшное, что ноги подкосились и она упала на колени!.. Слёзы текли из глаз, а она испуганно бормотала:
– О нет, Дэмиэнус! Хватит, сколько крови! О Силы Небесные, Сванвейг помоги!
Всё тело её тряслось, но барабаны не останавливались и транс продолжался. Несколько девушек подбежали к ней и попытались поднять её под руки, но она резко оттолкнула их и продолжая пребывать с закрытыми глазами, хрипло бросила:
– Нет, стойте, еще не все! О Луна, что я вижу! Подождите!
Женщина затряслась с такой силой, что начала падать навзничь, а из её носа потекла кровь. Молодухи больше немедля подхватили наставницу на руки и начали ей что-то шептать на ухо. Вождь глянул на Луми, прикидывая как бы с ней отсюда сбежать побыстрее, но у неё тоже моргали глаза, из-под век текли слезы, она начинала конвульсивно дергаться, так же, как и Старшая только что. Все были заняты ей, возвращая наставницу в чувство и Вольфиаг вопреки всему сам подбежал к Луми и начал трясти её за плечи.
…
Я горела в огне. Всё мое естество горело в нем и пылала каждая клеточка израненного тела. Но даже с плотно закрытыми глазами я видела войну… Войну таких масштабов, когда трудно себе представить, что людей так много в этом мире. Они уничтожали и сжигали друг друга, детей, невинных. Земля захлебнулась кровью. А небо извергало кровавый ливень, среди которого я видела крылатых псов, рвущих человеческие тела на части! И Вольфиага… Мертвого Вольфиага. И ещё Ранна и женщину с удивительными зелеными глазами. Она моя…тётка? Как я это поняла? … а затем смерть пришла и за мной. Высокий воин с красными от крови волосами и квадратным лицом… Рожер. Он жестоко взял меня, насилуя и глубоко проникая, прямо на горе трупов. А потом…
Старшая женщина оттолкнула девушек, которые уже произнесли её имя, выводя этим из транса, и быстро подошла к столу. Вольфиага будто горой сдвинули с места, женщина протиснулась ближе и бледные руки обняли метавшееся лицо. Она смотрела на неё так, будто знала! Что-то изменилось в ней после этого припадка. Она как будто была уверена, что Луми сейчас откроет глаза и узнает её.
–Лумилисенна из рода Лунных валькирий! Отзовись, и выйти из тьмы! – Начала звать её женщина.
Сознание воспламенилось от собственного ужаса и боли, как вдруг я услышала чей-то зов. Это было нечто чудесное: сквозь огонь в моей груди, сквозь плач и стон молящий о смерти, я услышала настойчивый нежный голос, пытающийся пробиться в моё сознание.
–Лумилисенна! Лумилисенна из рода Лунных валькирий!.. Отзовись, и выйди из тьмы!
Это зовут меня? Я не понимала до конца. Огонь начинал угасать, я погружалась в сон. Дурное видение, в котором погибали все люди, которые были мне дороги и моя собственная унизительная смерть, видение которое вместе со мной видела и моя тётя, начало медленно растворяться в густой темноте.
Старшая говорила настойчиво и повторяла эту фразу до тех пор, пока веки девушки не перестали моргать, а затем она наконец расслабленно вздохнула и заснула. Барабаны смолкли. Серебристоволосые не боящиеся холода жительницы леса робко и испуганно стояли поодаль и смотрели на свою предводительницу, а ещё на спящую пламенно-рыжую Луми.
Женщина устало осела на пол облокачиваясь о стену. Вольфиаг мало что понял наверняка, но решил спросить.
– Что это было? Вы были в трансе?
Женщина устало взглянула на него.
– Я смотрю ты спец по трансам и колдовству, да, голубок? – Она протянула руки, он нахмурившись помог ей встать.