- Благодарю вас.
- Не стоит. А вот мне бы очень хотелось в будущем поблагодарить вас. Вам для этого нужно всего лишь проявить благоразумие, обычно свойственное людям в вашем положении, если они не хотят выглядеть смешно и нелепо.
Людмила промолчала. Она оказалась в этом мире одна-одинешенька посреди пустыни. Одна - и только гипнотизирующий ее голос в трубке.
- Надеюсь, если вы все взвесите, вы поймете и не осудите меня, - важно вещал голос.
Молчание Людмилы явно его подбодрило, и он окреп и стал еще более уверенным.
- Вы мать, и сможете понять тревогу матери о своем ребенке. И кстати, сомневаюсь, что ваша дочь довольна сложившейся ситуацией. Вы должны выполнять свой материнский долг по отношению к ней, как сейчас я выполняю свой долг матери по отношению к своему сыну.
Спазм в горле не давал Людмиле говорить.
- Мне бы все же хотелось услышать ваш ответ.
Людмила откашлялась.
- Я никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не подойду к вашему сыну.
- Благодарю вас, госпожа Замятина.
Еще через полчаса до лежащей ничком Людмилы, наконец, дошло, что надо что-то делать.
Еле переставляя ноги, она прошла в коридор, взяла свою сумочку и достала сотовый.
Набрала номер Дениса.
- Денис! Да, да. Подожди, не перебивай. Денис, послушай меня внимательно. Ничего не говори. Я решила окончательно - мы больше не сможем видеться... Я тебя просила не перебивать. Денис, короче, праздник жизни кончился, и наступила неизбежная расплата. Я тебя умоляю. Слышишь, умоляю, помоги мне!
Не звони мне, не пиши и вообще забудь о моем существовании!
Так, что дальше?
Теперь ей просто необходимо уйти отсюда. В любую минуту домой может вернуться Сандра, а у нее нет сил видеть дочь. Она достаточно хорошо знает Сандру и прекрасно понимает, кто сообщил матери Дениса номер ее телефона. Невыносимо ей будет видеть торжествующую улыбку дочери.
Кроме того, сюда же, наверняка, очень скоро примчится Денис. Людмила знала, что ей, конечно же, придется встретиться с Денисом и серьезно с ним объясниться.
Но сейчас она не была к этому готова.
Сейчас она хотела только одного - убежать, спрятаться! Но куда? Как она найдет место, где сможет побыть одна?
Надо вернуться на работу, осенило Людмилу. Там сегодня дежурит дядя Миша, пожилой доброжелательный мужчина, и, к счастью, несловоохотливый. Дядя Миша всегда приносил с собой бутерброды с толстыми ломтями розового душистого сала и угощал их с девчонками. Стоп! Забудь навсегда слово "девчонка" по отношению к самой себе. Пора взрослеть. Ты, Замятина, уже старая списанная лошадь. Хватит себя обманывать.
Людмила взяла в руки фотографию Сандры в розовой с сердечками рамочке - улыбающееся личико пай-девочки, распущенные по плечам дивные черные волосы. На плече у Сандры сидит красно-желтый огромный попугай. Людмила помнит тот день, когда была сделан эта фотография - они ходили в цирк на проспекте Вернадского и фотографировались в фойе. Сандра сама выбрала попугая, Людмила предлагала ей сняться с обезьянкой. Сандра тогда объелась сладкой ватой. Им было так хорошо, так весело вместе! Казалось, так будет всегда.
Может, потому что Сандра так любила свою мать, она так же сильно боялась ее потерять. Людмила всегда старалась оправдать ревность дочери. Но сегодня в поведении дочери ей почудилось что-то враждебное.
Ведь Сандра уже взрослая девочка, откуда же такие патологически болезненные приступы ярости к любимой матери? А может, вкралась опять беспокоящая мысль, дело все-таки во врожденных качествах Сандры?
Людмила опять бросила взгляд на фотографию дочери. Приемной дочери. Может, в этом суть? Красивая девочка улыбалась ей с фотографии почему-то ставшей чужой улыбкой. Эх, Сандра, Сандра!..
Когда Людмила добралась до их туристического агентства, дядя Миша приветливо встретил ее, напоил чаем с неизменными бутербродами с салом. Он ни о чем не расспрашивал Людмилу, и она была ему за это страшно благодарна. Бывают же такие люди. Он да еще Анна Вольская, нет у нее больше никого на свете.
Ой, как же она могла забыть! Есть у нее место, где она сможет спокойно отлежаться и зализать раны.
Людмила лихорадочно рылась в сумочке. Дядя Миша снисходительно посматривал на нее, прихлебывая сладкий чаек. Молодежь! Все-то они торопятся, все-то спешат!
- Вот она! Нашла! - закричала она, выхватив из сумочки визитку Анки Вольской. - Дядя Миша, откройте мне, пожалуйста, кабинет Владимира Феоктистовича. Я там заночую на диванчике. Он ругаться не будет. Вы можете ему позвонить.
И опять дядя Миша - умничка! - ничего не спросил. Зачем спрашивать? Захочет человек рассказать, сам расскажет. Останавливать будешь, а он все равно всю подноготную тебе выложит. А не хочет - чего лезть!
- Хорошо, хорошо, иди, отдыхай, - только и сказал он в ответ.
Входя в кабинет начальника, Людмила попросила:
- Дядя Миша, если будут звонить, спрашивать меня - меня нет!
Дядя Миша кивнул.
Как только Людмила вошла в комнату, она схватила телефонную трубку, как утопающий в пучине житейского моря хватается за спасательный круг.
Анка в восторге так завопила в трубку, когда Людмила спросила, осталось ли в силе ее приглашение погостить в пансионате, что Людмиле пришлось отодвинуть трубку от уха.
