– Великолепная работа талантливых мастеров, – Релти тоже постарался успокоиться. – Красивое здание. Меня заинтересовало велянское искусство создания голографических портретов. Я хочу заказать нечто подобное меньшего размера. Сделать подарок матери.
– Буду счастлив познакомить ваше высочество с одним из лучших в Номинобине художников, – правитель Фефшенел вежливым жестом предложил нелианцу вместе выйти из Храма.
– Фефшенел поступил разумно, – прокомментировал Релти. – Не сказал, что я не должен был заходить в священное здание.
Об этом я узнал позднее: мудрецы шептались в дворцовом саду, что поганый нелианец принес в Храм скверну, смерть и много чего еще ненужного.
Мне выделили комнату во дворце правителя. Я спешил туда – все еще частично дезориентированный в пространстве при свернутом полем восприятия и лишенный многообразия непривычных запахов.
На мои ноги налетел скрипучий робот, распевающий велянские песни. Я толкнул его. Не рассчитал силу. Робот врезался в стену и рухнул на пол. В нем что-то затрещало.
Я спрятался в комнате. Осмотрелся. Мертвая старая дапатития лежала на столе в широкой керамической миске с прошлого вечера. В отчаянии я сел за стол. Не представлял, что мне делать. Нужно было срочно восполнить растраченную впустую энергию, но я не мог есть падаль. Думал о том, как сильно ненавижу закон родной планеты, запрещающий вывоз с Нелии генетического материала кормовых животных. Из-за биологического контроля мы не могли взять запас еды в космическое путешествие.
В комнату без предупреждения вбежал храбрый юный велянин. Вокруг его шеи обернулась маленькая дапатития. Она как будто нашептывала хозяину на ухо: “Это он меня обидел!”
– Господин Рыжий, ваше поведение возмутительно! – Релти приостановил комментирование, и Леолла услышала голос Обилера. – Вы хотели съесть мою дапатитию Пати и чуть не сломали придворного робота Бим Бома!
– Уважаемый, как-вас-там, – не вставая, Релти положил обе руки на стол и приподнял кончики пальцев, чтобы не поцарапать древесину когтями. – Я стал бы намного спокойнее, если бы меня здесь нормально кормили, а не предлагали угадать, погибло поданное к столу животное от возрастной остановки сердца или долго мучилось от тяжелой болезни. Скажу честно, ваша Пати смотрелась бы гораздо аппетитнее в моей тарелке. Мне жаль, что я ее не съел. Впрочем, еще не поздно это исправить.
Юноша сжал кулаки, захлестнул принца волной агрессии. Без страха.
– И я никакой не Рыжий, к вашему сведению, – нелианец встал и выпрямился во весь рост. – Меня зовут Релти Анрейми, я сын правителя Норила Анрейми. Попрошу относиться ко мне с должным уважением.
– С уважением?! – смеясь, передразнил юноша. – Не скажу, как там у вас, а здесь уважение надо заслужить. Я прекрасно владею нелианским языком. Я знаю, что ты принц, и знаю, что ты Рыжий. Мне неизвестно, почему тебя так невзлюбили родители, что назвали по цвету шерсти как животное. Но имя тебе подходит. Ты ведешь себя как дикий зверь! Так слушай… Пати и Бим Бом – мои друзья. Мы, веляне, защищаем друзей. Если ты еще хоть что-нибудь здесь натворишь, то я, Обилер, чье имя означает Сияние Славы, очень хорошо испорчу твою холеную рыжую шкуру. Высокий статус не спасет тебя!
Обилер выскочил за дверь.
Поток воспоминаний Релти иссяк.
– Я пребывал в замешательстве. Не понимал, как велянин осмелился угрожать мне? Достаточно моего слабенького удара – и его череп расколется на мелкие куски. Ради кого готов он вступить в смертельно опасный поединок? Ради сорного животного и робота, которому давно пора на переплавку? Они его друзья? Что вообще для велян означает слово “шеллик” – друг?
Релти взглянул в небо. Первые капли дождя посыпались из темно-красных туч, словно снаряды из бомбардировщика. Леолла не ошиблась в предположениях насчет их размера. Крупные редкие капли ударяли по ней больно как градины.
Релти не чувствовал боли. Он заслонил девушку собой от расходящегося ливня и отвел в складское помещение.
Волосы Леоллы повисли мокрой тряпкой. “Красные проводки” Релти остались сухими, как и его кожа. Найдя в дорожной сумке полотенце, Леолла принялась усердно вытирать кудри. Релти сел рядом с ней на металлический ящик и продолжил рассказ, смешно морща нос, когда капли с ее волос попадали ему в глаза:
– Мне пришлось уступить. Я находился на чужой территории и вынужден был принять ваши правила игры. Кроме того, по древнему нелианскому правилу, Обилер заслуживал уважения как серьезный противник. Мне захотелось снова встретиться с ним – на Нелии. В полете домой я подумал, что именно такой правитель нужен велянам – тот, кто не подвластен страху и не нападет первым, но будет готов защитить родной мир в случае атаки извне.
Агрессию другого существа легко угасить, страх блокировать труднее. Сочетание агрессии и страха наиболее опасно. Загнанная в угол жертва сражается насмерть, ее цель – не вырваться и сбежать, а убить охотника.
Я вернулся на остров. Сразу же выбрал самые крупные и сочные куски мяса из продовольственных запасов. Принес добычу на пляж. В складском помещении мне не хватало воздуха. Я задыхался от голода и от беспокойства, которое привез из велянского путешествия. Оно прицепилось ко мне паразитом, я не знал, как от него избавиться.
Запах крови привлек морских моллюсков. Я чувствовал их в поле восприятия энергии и частично видел. Итолиды окружили меня, присматривались, как украсть мою еду. Я не мог отдать им добычу, но для энергетического воздействия не хватало сил. А брать моллюсков руками с риском быть покусанным… Нет… Пришлось терпеть их присутствие. Я был занят поглощением пищи. Казалось, я никогда не наемся. Даже когда понял, что больше в меня ни кусочка не войдет, мое тело продолжало гореть от азарта.
Крупный итолид потянул к морю оставленную мной половину окорока пятнистого майлима. Я вырвал мясо из его челюстей. Моллюск замер передо мной, приподнял переднюю часть тела, пошевелил щупальцами.
– Не будь жадиной. Поделись. Мы с тобой друзья.
Когда наша делегация пролетала в цыжсекре над Номинобином, я увидел, как в городском парке играют маленькие дети, и услышал их.
Я понял, что смогу разобраться в странном отношении велян к окружающему миру, если проведу эксперимент на себе. Отщипнул когтями кусочек мяса и дал его моллюску с ладони. Итолид меня не укусил.
Я скормил моллюскам остаток своей пищи и улегся на пляже. Хотелось понять, почему веляне так любят, когда по ним кто-то ползает. Так и не понял. Но попал в ловушку. Итолиды стали каждый вечер требовать, чтобы я их покормил.
Пока я гостил на Мокрокусе у короля Аии, а ты знаешь, от его радушия быстро не спастись, моллюски обгрызли двери склада в отместку за отсутствие мяса. Теперь каждый раз, когда мне нужно надолго отлучиться, закапываю для них мясо у порога.
Если понимать дружбу как взаимовыгодное партнерство, то для итолидов от меня большая польза – они регулярно получают еду намного вкуснее и питательнее, чем рачки и черви. А мне от них – что? Кроме испорченных дверей и возможности почувствовать себя велянином, у которого все время кто-то путается под ногами?
– Друзья спасают нас от одиночества, – Леолла сделала из мокрого полотенца дапатитию при помощи узелков: длинное тело, голова с ушками, тонкий хвост; и обвила вокруг шеи принца. – Ты знаешь, что на острове тебя кто-то ждет, что ты кому-то нужен. Друзья нам дарят радость общения. Чем их больше – тем счастливее жизнь. Поэтому кто угодно может стать твоим другом, даже робот или дапатития. Друзья становятся для нас дорогими, родными. Релти, боюсь, что я не смогла бы тебя простить, если бы ты убил Пати и сломал Бим Бома. Пати умная и забавная. Она домашняя любимица Обилера. Ему нравится играть с Пати, заботиться о ней. Робот-нянька Бим Бом принадлежит нашему правителю. У господина Фефшенела нет детей. Он часто говорит: “Повелитель Вселенной не дал нам с женой своих малышей, так пусть наш добрый веселый робот развлекает детей Номинобина”. Каждый ребенок столицы может прийти в гости к правителю, чтобы сыграть в увлекательные игры с Бим Бомом и послушать красивые легенды, спеть вместе с ним старинные песни. Теперь ты понимаешь, почему его нельзя сдавать на переплавку?