- А что, нет?
- Ну, первое время да, может и погоняет. Пока не надоест. А вообще, мне кажется, не сильно-то этот мажор к гонкам и тянется. Ему просто острых ощущений не хватает, или не может придумать, на что еще деньги потратить, вот и нашел себе развлечение.
- Хорошенькое развлечение, - хмыкнул Степаныч. – Люди коммуналку не могут себе оплатить, а он половину ляма на машину выбрасывает.
- А что ты хотел? У них так принято, - закончив сортировать детали, я с трудом разогнул ноющую спину, и пошел к электроплитке, чтобы сделать себе кофе. – Они же постоянно письками мерются, кто круче.
- В натуре? – Катя на мгновение оторвалась от составления таблицы коэффициентов, которую она увлеченно рисовала на листе бумаги, и уставилась на меня.
- Ага. У кого яхта больше, у кого дом больше, у кого у любовницы сиськи больше… Кто куда отдыхать ездил, кто какую гадость вьетнамскую или корейскую пробовал. Вот, уже и до гонок дошли. Сейчас этот Роман «Ниссан» купит, и у себя в гараже поставит, а когда к нему друзья придут, начнет хвастаться: мол, смотрите, какой я теперь крутой, у меня реальный гоночный зверь, выкатывайте свои «Феррари», я их сейчас всех накажу! А те от злости позеленеют: типа, почему он додумался до такого, а мы нет? И тоже побегут себе гоночные машины покупать, пусть даже половина из них за руль не садится, только с водителями ездит. А кто похитрее, тот себе и гоночного инструктора вместе с машиной прикупит, чтобы обучил его. Потом фотки посливают в Интернет, и будут сидеть, крутыми себя чувствовать. А в итоге кто-нибудь новую тему придумает – акул от вымирания спасать, остальные за нее ухватятся, и про гонки забудут напрочь.
- Ого! – Влад ошарашено покрутил головой. – И откуда ты все это знаешь?
- Ну, немного знаю, - уклончиво ответил я. – Я просто сам с одним из них общался. С мажором одним тусили вместе, года два назад. Там такая дикая история – кому расскажешь, не поверят.
- Ну, так расскажи, - предложила Катя. – Кстати, всем перекур полчаса, можно даже пообедать.
- Я пойду, пиццу закажу, - вызвался Степаныч.
- Закажи лучше полноценный обед на четверых, деньги есть.
- Понял.
- Так что там за история? – напомнил Влад, когда мы, вымыв руки, расположились за нашим обеденным столом.
- А история невероятная, - я даже прищурился, вспоминая те веселые деньки. – В общем, еду я как-то ночью к себе домой…
- С гонок? – спросила Катерина.
- Конечно. У меня же тогда еще «восьмерка» была, моя первая машина. Правда, я тогда еще всерьез не гонялся, так, присматривался, что да как. В общем, еду по улице, останавливаюсь перед светофором, случайно смотрю налево, и вижу занимательную картину – ювелирный магазин с напрочь расхераченной стеклянной витриной. Над входом лампочка мигает, сигнализация воет, а вот внутри магазина – джип, «Хаммер» вроде, весь в осколках стекла, еще и правый поворотник мигает. Короче, налицо – последствия очень серьезной аварии. Прикидываю: может, проявить гражданскую ответственность, выйти, да посмотреть? Или там «скорую» вызвать, если пострадавшие есть. Как вдруг правая передняя дверь открывается, и на сиденье падает молодой пацан лет восемнадцати, рукав куртки весь в крови, лицо по цвету напоминает первый снег, а алкоголем несет – окна внутри машины запотели сразу. Я в ахере, а этот штрих так из кармана пачку баксов достает, на «торпеду» кидает, и говорит: «Друг, увези меня отсюда, я потом еще заплачу, у меня отец – депутат городской администрации…» А сзади уже сирены воют, полиция к месту происшествия спешит. Я, естественно – по газам…
- Естественно, - согласилась Катя. – За пачку долларов на свой гражданский долг и наплевать можно.
- Да. Но, гадом буду – все так быстро получилось, что я и размышлять не стал, на автомате все сделал. Потом уже, как от места аварии отъехали, размышлять начал. Смотрю – а пацан этот уже в отключке, причем глубокой, почти в коматозном состоянии, тормошу его – не просыпается. Куда это тело везти – тоже непонятно. Ладно, тащу его к себе домой, я тогда в деревне жил, в своем доме, хорошо, не пришлось его по лестнице на этаж затаскивать. Укладываю тело на диван, а сам
по карманам у него шарю на предмет документов и средств связи. Нахожу мобильник, вижу там контакт «Папа» с жирной депутатской рожей на аватарке, и отправляю ему сообщение: мол, ваш сын у меня, бухой и невменяемый, заберите его, и скидываю адрес. Ответа нет, ладно, подождем. Снимаю с этого гаврика куртку, кое-как перевязываю ему руку – видать, осколками стекла порезался, а сам продолжаю осмотр. И нахожу в кармане куртки водительские права, а также документы на машину – «Хаммер» песочного цвета. Вот тогда и я прозрел.
Катя коротко хохотнула, Степаныч добродушно хмыкнул.
- Так это он на «Хаммере» в магазин влетел? – не понял Влад.
- Ага, он. Я только потом узнал, что он в каком-то ночном клубе был, нахерачалися там, еще и дунул, а потом в таком состоянии домой поехал. Разогнался, и с управлением не справился, там же махина четыре тонны весом. Короче, матерюсь, потом предусмотрительно прячу сунутую им мне пачку долларов – на всякий случай, и спать ложусь. Утром просыпаюсь от дикого грохота во дворе. Вскакиваю, подбегаю к окну – а там уже у ворот моих черный лимузин и два джипа с охраной, а к входной двери движется целая делегация. Впереди – депутат, за ним – двое врачей, сотрудник полиции, сотрудник ДАИ (дорожная автоинспекция), и еще какие-то люди. Звонят в дверь. Я открываю, депутат влетает, и коротко так: «Где эта падла?». Я ему: «Вы про кого?». Он: «Про сына своего, конечно же. Где он?». Показываю ему на комнату, где валяется его пьяный сынулька, вся делегация туда, сам иду на кухню, чувствую, что не стоит мешать общению. Через десять минут слышу грохот и крики, иду посмотреть, и вижу, как врачи этого мажора тащат связанного простынями к выходу, а он сопротивляется, орет. Депутат ко мне подходит: «Сколько?». Я спрашиваю: «Чего сколько?». Он: «Не валяйте дурака, молодой человек. Сколько вы хотите, чтобы забыть этот инцидент?». Я прикинул, и говорю: «По сумме не скажу, но мне вот машину надо бы отремонтировать». Он думает пару минут, потом звонит кому-то по телефону, и говорит: «Приезжайте по такому-то адресу, скажете, что от меня, вам все сделают бесплатно». И уходит. А вечером по телевизору новости: у депутата городской администрации неизвестные злоумышленники похитили внедорожник, и пытались ограбить на нем ювелирный магазин, но им, типа, удалось скрыться, причем они по какой-то причине ничего не взяли. И кадры с камер наблюдения – как моя машина от перекрестка отъезжает. Шиза, блин! Я потом свою «восьмерку» не то, что отремонтировал – я ее полностью перекрасил, на всякий случай. Ну, и доллары пригодились, тюнинг сделал, начал уже серьезно в гонках участвовать.
- А мажор что? – спросила Катя. – Так ему все с рук и сошло?
- А что ему будет, если папа врягся? Он потом ко мне пришел, благодарить начал, но я сразу просек, что это его отец заставил, сам бы он ни в жизнь никому бы «спасибо» не сказал, паскуда…. Потом еще неделю меня в кабаки всякие водил да рестораны, бесплатно угощал. Ну, а от него-то я про все тонкости богемной жизни, о которой десять минут назад рассказывал, и узнал. Потом он, видать, решил, что с меня хватит, и больше мы не общались.
- Надо было его напоить, и руку сломать, - вынес суровый вердикт Степаныч. – Пьяным за руль сел, аварию устроил, а сам по кабакам шляется, как ни в чем не бывало.
- Была такая мысль, - вздохнул я. – Когда он начал хвастаться, что отец его от изнасилования одной девушки отмазал, мне ему очень сильно хотелось врезать. Но я подумал, что жизнь, рано или поздно, всех рассудит. И этому все зачтется, никуда не денется.
- Но мне кажется, наш заказчик не такой, - засомневалась Катя. – Он производит впечатление хорошего человека, а не мажора, у которого только папа крутой, а сам он мразь последняя.
- Кать, да они все одинаковые. У кого много денег, тот хорошим человеком быть не может в принципе. Они же жируют, сволочи, по чужим головам идут, и знают, что им закон не писан. По-другому в нашей стране много денег не заработаешь, только язву или грыжу.