Странное чувство: каждый раз, поднося стакан к губам, Занзас желал, чтобы запах алкоголя заглушил запах этой девицы, и чтобы холодные пальцы не касались его кожи. Он внимательно следил за этим действом. За тем, как ловко Облако обращалась с его одеждой и игнорировала жуткие шрамы, покрывавшие тело. Её ничего не смущало. Когда Анна слегка толкнула его назад, чтобы увеличить доступ к ране, мышцы пресса напряглись, заставляя поморщиться от неприятной боли в боку. Девушка аккуратно зашивала рану, держа в тонких пальцах иглу, а затем наложила повязку. Появилось нестерпимое желание потрепать эту сестру милосердия по волосам.

” — Что за бред, — пронеслось в мыслях”.

Да кому он врёт! Внутри всё просто сгорало от желания схватить это хрупкое запястье настолько сильно, что в столь холодном взгляде можно было бы увидеть хоть каплю страха; повалить на кровать, исследовать каждый сантиметр её тела вдоль и поперёк: такого желанного и такого недосягаемого. Но ведь Занзас всегда привык брать то, что ему захочется, так в чём проблема сейчас? Ответ на этот вопрос не находился. Ну нет уж: лучше пусть он будет мучать себя ненужными мыслями, заливать это всё алкоголем, чем попытаться разобраться в себе. Когда Анна нагнулась ниже, чтобы перекусить нитку, мужчина почувствовал её горячее дыхание на своей коже, а губы, чьи вкус и мягкость всё никак не шли из головы, были так близко, что казалось можно было ощутить их на своих собственных.

— Ваше здоровье, — произнесла тост Анна, поднимая стакан, и выпила его так же стремительно, как и первый. — Что? Удивлены, что я так пить могу? Хах, ну студенческая жизнь у меня была весёлой, нужно же было расслабляться между заказами и экзаменами. Попытайтесь лишний раз не напрягаться, а ещё лучше завтра сходите к Луссурии и полечитесь как следует, — давала наставления она, наполняя очередной стакан.

Занзас наблюдал за всей этой картиной: как капельки виски, проскользнувшие мимо рта, тонкими струйками стекали с губ, как они скользили по шее и пачкали воротник... Он даже не успел понять, как и что произошло дальше, но мужчина резко схватил Анну за руку и потянул на себя; та от неожиданности выронила стакан из рук. Девушка успела опереться коленом о кровать, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие. Её грудь ходила ходуном, дыхание сбилось, а изо рта несло таким знакомым виски, но это было чертовски привлекательно сейчас. Она быстро сориентировалась и взяла инициативу в свои руки, сев Занзасу на колени; он же отпустил её запястье и схватил за талию, притягивая хранителя ещё ближе к себе.

Но через секунду всё поменялась, и Анну уже вдавливало в кровать тяжёлое мужское тело; шершавые губы настойчиво целовали тонкую кожу на шее, покусывая, оставляя метки. А затем — поцелуй. Жаркий, страстный и горячий, и каждый пытался взять верх. Занзас грубо сжал девичьи бедра, вынуждая прижаться ещё плотнее к нему.

Яростно целуя нежные, но такие горячие, губы, мужчина всё ещё не оставлял попыток сохранять контроль. Почему? Почему, блять, он не может поступить с ней так, как поступает с другими девушками? К чему все эти прелюдии и поцелуи?

Анна прижалась к его тёплому телу ещё сильнее, обвила мощную шею руками и впилась в губы Босса ещё неистовей, уничтожая последние молекулы кислорода. Занзас углубил поцелуй, проникая своим языком в рот девушки, сплетаясь с её языком, затем ведя по острым зубкам, верхним и нижним, нёбу, гладя местечко под языком, а затем резко облизывая нижнюю губу — кусает, оттягивая, и снова завлекает в страстный, глубокий поцелуй. Это как танец — дикое, жгучее танго, который танцуют лишь двое, где нет места здравому смыслу.

Руки Занзаса нагло блуждают по восхитительному женскому телу, нежно поглаживая, а потом сильно сжимая, оставляя синяки. Грудь, бёдра, талия — он не оставил без внимания ни один плавный изгиб. Анна нежно оглаживает ладонями крепкие мышцы, играющие рельефом под загорелой кожей, ведёт тонкими пальчиками по торсу, прихватывая ноготками и оставляя царапины. Босс улыбается. Улыбается прямо в губы и кусает их до сладкой боли, до первой капельки крови, что так приятно ощущается на языке. Маленькая личная победа.

Сознание в голове резко мутнеет, а взор заволакивает пелена.

Мужчина оторвался от губ Анны, давая сделать вдох, и... Засопел. Видимо обезболивающее, которое она ввела ему, обладает снотворным эффектом. Но как же не хотелось вырваться из этих объятий, таких нужных сейчас, о которых девушка мечтала уже не один месяц. Сама того не заметив, её покинуло чувство тревоги, и даже дождь не казался уже таким мерзотным. На душе было так спокойно, как не было уже давно, словно этим поцелуем, Занзас забрал все переживания и одарил умиротворением. Повернувшись на бок, хранитель уткнулась носом в сильное плечо и обняла за грудь.

— Хотя бы сегодня, хотя бы на пару часов, дай мне почувствовать твоё тепло...

И вновь это сырое место. Одежда неприятно липнет к замёрзшему телу, вокруг ни души, а дождь льёт так сильно и громко, что хочется заткнуть уши, закрыть глаза и спрятаться. Отчётливо чувствуется запах гари, в ушах стоит голос неизвестной женщины. Обувь уже насквозь промокла и неприятно хлюпает, а кожа буквально кричит от боли, когда мощные струи дождя касаются её.

— Эй, давай пошевеливайся! Босс нам устроит взбучку, если не вернёмся, — послышался высокий голос, принадлежавший мужчине.

— Иди к чёрту, баба ряженная! Хочешь, я прям в машине устрою себе сортир! — грубо огрызнулись.

В кустах послышался шорох.

— Волк, иди сюда, здесь ребёнок! — окликнул тот же грубый голос.

— Ты совсем спился что ли! Тут глушь, и льёт, как из ведра! — ответил Волк, но всё же подошёл. — О боже! — воскликнул он.

Ты чувствуешь тепло на своей коже и приятную тяжесть на плечах; чей-то размытый силуэт и тёплые голубые глаза, словно они одни такие яркие в этом сером мире. Сильные руки прижимают к себе, а холод отступает.

— Ты теперь в безопасности, малышка. Всё хорошо...

Этот голос эхом звучит в пустоте.

====== Часть четырнадцатая: Тот чья жизнь стоит перед твоей ======

Дана потёрла руками веки, пытаясь хоть как-то привести зрение в порядок. Усталость снова пыталась её сломить, но времена, когда она не спала ночи напролёт несколько месяцев, в попытках успокоить своё маленькое чадо, не были забыты, даже спустя столько времени. Да и вообще это не новость — разбирать по ночам отчёты и решать прочие рабочие моменты. Безусловно такая внеурочная работа бьёт по самочувствию, так ещё и ответственность приходится нести не только за себя и свою семью, но и за других людей тоже. А в подарок к этому всему — чёртов Занзас, которому всё никак не сидится дома! В такое тяжёлое время можно было бы и затаиться, а не таскаться невесть где, ещё и молчком, ничего никому не сказав. Ни ответа, ни привета! Девушка откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза и разочарованно вздохнув. Оптимизм куда-то испаряется, если сидишь, обложенный с ног до головы документами, а придурок, именуемый Боссом, шляется неизвестно где.

Но помимо этого всего, её очень беспокоила Анна: слишком уж странно она себя вела с самого утра. Шла к себе со стороны комнаты Занзаса — это ясно, как день, да ещё и на лице молодой особы сияла довольная улыбка. Дана не была ревнивой, и внимание Босса Варии к другим женщинам её абсолютно не трогало, но что-то здесь не чисто: не может девушка, которой Занзас буквально недавно сжимал горло с твёрдым намерением прикончить, возвращаться от него, озаряя всё окружающее пространство радостью и счастьем. Ну тут два варианта: либо она садистка, либо у Даны шиза, и ей просто нужен отдых. Анна — весьма привлекательная юная леди, с характером, но ведь далеко не дура, и закрутить роман с таким человеком, как Занзас, она просто не могла. Уж вряд ли девчонку интересуют бэд бои вроде Варийца. Эти мысли никак не шли из головы, и голос Натали, которая что-то рассказывала, звучал приглушённо.

— В принципе всё, как я предполагала, — очнувшись, сказала Дана.