– Ты не прав, – улыбнулась я. – Среди ленточек и кукол вырастают очаровательные девушки. Тебе ещё повезёт, и влюбишься без памяти!
– Мне без памяти нельзя, – покачал головой Ярослав. – Император… А жена нужна, чтобы наследник родился.
А вот тут меня и осенило, что детям наверняка уже курс биологии в головы вбили. А может быть, и анатомии! Так что рассуждения на тему аиста, таскающего в дом капусту, здесь не прокатят…
От этих мыслей отвлекли котята. Оба разом потянулись и принялись активно вылизывать друг друга. Анастасия немедленно схватила Аську, а Ярослав – Яську.
– С ними надо поиграть, – предложила я.
– А как? – спросила Анастасия. – С ними слуги играют…
– Нужны два прутика, нитка и бумага…
Не успела я договорить, как Анастасия метнулась к двери, распахнула её и крикнула:
– Два прутика, нитки и бумагу!
Всё принесли очень быстро. Вот только бумаги – целую стопку. Один лист я взяла, а остальные вернула. Удочки с бумажными бантиками на нитках были готовы через пару минут, и началось! Дети с хохотом бегали по залу, котята гонялись за бумажками… И кстати, котята устали раньше.
Но ещё до этого меня опять накрыло… Перед глазами появился огромный континент, похожий на Австралию. Никаких городов и никаких привычных указателей в рамочках. Из населения только аборигены в набедренных повязках, змеи и крокодилы. А в самом центре этой земли огромный столб или обелиск, заключённый в три кольца высоких стен, – ни ворот, ни лестниц. По поверхности обелиска скользили кольца света и мрака. Они сталкивались, расходились, сливались…
Уже на прогулке по саду перед ужином Ярослав, вытаскивая из тайника в кусте свой прутик-меч, довольно безразлично пояснил:
– В Австралии никто не живёт. А местные племена… Они как охрана Центра Силы и едят всех, кто им попадается. На берегу или в пустыне. А к Центру могут переноситься только очень сильные маги. Они там берут силу или сбрасывают свою… Тебе, Катя, надо научиться во сне эти картинки просматривать. А то, когда они днём лезут… Отвлекают сильно. Но один учитель говорил, что так запоминаются лучше.
– И как же научиться? – спросила я.
– Не знаю. Нам дядя Егор помог. – Ярослав вдруг вскинул свой меч и помчался по дорожкам сада с криком: – Ура-а!
И как ко всему этому относиться? Как к сказке? Хорошо бы… Многое объясняет. Но я-то в самой середине этой сказки, и в голове полная каша! И это за один день! Да мне и недели не продержаться – мозг из ушей потечёт!
От клумбы к скамейке вернулась Анастасия и протянула мне букетик цветов:
– Это тебе, Катя!
– Спасибо, – улыбнулась я. – Красивые цветы. Очень! Вот только…
– Что? – спросила маленькая Великая княжна, усаживаясь на скамейку рядом.
– Они же завянут… А на клумбе цветы живут и всегда красивые. Давай не будем их больше рвать?
– Хорошо, – согласилась Анастасия. – Но это легко исправить. – Она провела ладошкой над букетиком: – Теперь не завянут! Только никому не говори!
Понятно, что я не сказала никому. А цветы эти и впрямь не завяли. Без всякой вазы и воды были всегда свежими, с замечательным запахом…
Анастасия обхватила мою руку, прижалась и неожиданно спросила:
– А я могу не выходить замуж за этого?..
– Не знаю, – честно призналась я. – Конечно, замуж надо по любви выходить. А тебе не рано об этом думать?
И семилетняя девочка тут же доказала мне, что я или в жизни мало понимаю, или умственно отстаю.
– На вашем Листе хорошо… А один учитель говорил, что любое решение надо заранее и тщательно обдумать. Ещё я разговор служанок подслушала, и одна сказала, что бабник – это пожизненный приговор. А этот француз… Он с другими девочками целовался! Я видела!
И столько было обиды в её голосе, что я обняла Анастасию за плечи, прижала к себе и ляпнула полнейшую банальность:
– Подслушивать нехорошо. А жених… Может, он ещё исправится?
– Сомневаюсь… – всхлипнула маленькая невеста.
«Подскакал» Ярослав, быстро сунул прутик в куст, плюхнулся на скамейку, и перед нами повисли в воздухе три стакана с жёлтой жидкостью.
– Пейте скорее! Пока не заметили.
Мне удалось прикрыть Анастасию, пока она вытирала платочком слёзы, а заодно оценить вкус сока. Кисло-сладкий, с лёгким привкусом корицы, освежающий… Как только я допила – стакан исчез прямо из ладони!
– Вы же говорили, что нельзя…
– Если очень хочется – то можно! – радостно заверил император. – И если никто не видит… – добавил он шёпотом и вздохнул: – Возвращаться пора. Скоро ужин…
– А ночью гулять по саду можно? – встав со скамейки, спросила я.
– Нам пока нельзя, – ответила Анастасия.
– Но если очень хочется… – рассмеялся Ярослав. – Только ночью здесь скучно. Многие скамейки заняты. Не побегаешь…
* * *
За ужином детки подшутили надо мной. С моей точки зрения.
Анастасия что-то шепнула Ярославу, и тот вдруг заявил:
– Подать Кате стул! Повелеваю ей сидеть за нашим столом и есть те же блюда, что и мы!
Веско так сказал, приказным тоном. И стул появился по левую руку от императора. Но я возразила:
– Не положено. И регент будет недоволен.
– А я указ подпишу! – улыбнулся Ярослав.
А Анастасия попросила:
– Садись, Катя. Ты же не обедала…
В общем-то верно. Я даже успела подумать о том, как позже решить эту проблему, и особо ничего путного не придумала. Кроме поисков кухни.
Гречневая каша была великолепна! На вкус тоже, конечно. Но мне показалось, что мяса в ней было никак не меньше половины, а на вид и не скажешь.
– Хоть еда нормальная, а не овсянка с тыквой… – пробурчал себе под нос Ярослав.
– Очень вкусно, – подтвердила я.
– А вот почему я должен есть вилкой, хотя мне удобнее ложкой?
– И мне, – сказала Анастасия.
– Этикет? – спросила я.
– Да… – вздохнул Ярослав.
В этот момент в зал вошёл повар:
– Мой император! Великая княжна!
И мне кивнуть не забыл.
– Всё ли в порядке?
– В высшей мере! – кивнул Ярослав. – Мы благодарим вас!
Повар шевельнул усами, и мне показалось, что даже покраснел.
– Очень рад, ваше величество!
Потом перевёл взгляд на меня и нахмурился:
– А вам ужин будет подан в комнату.
Хотела я сказать, что уже поела, но воздержалась. Только указала вилкой на свою почти пустую тарелку и улыбнулась. А он кивнул величаво, словно извинения принял. Только я извиняться и не собиралась! Раньше-то детей чёрт-те чем кормил!
После ужина Ярослав предложил поиграть с котятами. Но в лице его было что-то эдакое… Потому я и спросила:
– А чем вы должны сейчас заниматься?
– Ну… – опечалился император. – Письменные работы. Мне – указы писать…
– А мне – письмо подруге, – с той же печалью в голосе сказала Анастасия.
– Потом спать? – уточнила я.
И оба кивнули.
– Значит, так. Сейчас занимаетесь письменными заданиями, а потом, перед сном, я расскажу вам сказку.
– С твоего Листа?! – восхитился Ярослав.
Я подтвердила кивком его догадку, и дети немногим более часа упорно что-то писали. А мне осталось только смотреть в тёмные окна и разговаривать со слугами. Скорее – слушать. О том, каким прекрасным стал аппетит у императора, как весело смеются теперь дети и что никто ещё не смел критиковать повара. В целом я только слушала шёпот слуг и кивала.
Ещё… Можно сказать, случайно, проходя за спиной Анастасии, я прочла несколько слов её письма… Да уж! Она явно видела своего французика за занятиями не только поцелуями!
А потому я решила спросить Ярослава:
– А кто ваши работы проверяет?
И очень удивилась, услышав:
– Никто. Аська свои в камине сжигает, а я иногда слугам дарю.
– Зачем?
– Иногда я пишу указы о присвоении кому-нибудь звания генерала или титула. Но я никогда их не подписываю. А слугам нравится… Катя! Скоро спать ложиться!
– Хорошо, – кивнула я.
– А сказку?!
В голосе императора читались не только возмущение и обида, но и лёгкая плаксивость.