– Если дедушка хотел купить тебе пистолет, дедушка должен был купить тебе пистолет. Дедушка плохого не сделает, он лучше знает.

– Гекхан, – Ягыз потер лоб, упираясь локтем в стол. Локоть поехал и задел чертов подарок, и Ягыз замер, уставившись на него.

– У каждого мужчины Орду есть пистолет, – наставительным голосом сказал старший брат. – И у половины женщин. Ты теперь живешь на Черном море, как ты можешь обходиться без пистолета?

– Гекхан, мне не нужен пистолет…

– Нужен. А если на тебя нападут? А если тебя оскорбят? А если украдут Селин, как ты будешь преследовать?

Ягыз поднял голову, уставившись в потолок.

– Что значит «украдут Селин»? Гекхан, что ты несешь?

– Ну как обычно крадут, в жены. Как ты будешь преследовать жениха? Как будешь с ним договариваться?

– Аллах-Аллах, – раздраженно протянул Ягыз. – Если Селин украдут, я заявлю в полицию. Если меня оскорбят, я подам в суд. Если на меня нападут, опять же, заявлю в полицию. Что ты несешь, Гекхан, Создателя ради?

– Сынок, я напоминаю, мы мужчины Карадениза, у нас есть традиции…

– Гекхан! – Взорвался Ягыз. – Ты тридцать лет прожил в Стамбуле, даже не слыша о Черном море. Не говори мне о традициях!

И он бросил трубку.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Сефер.

– Что за вопли?

– Гекхан… – Прорычал Ягыз. – Дедушка… Скажи мне, Сефер, – сказал он, потирая лицо. – Скажи мне, почему во всей моей семье… Во всем городе… Нет, во всей стране я один нормальный, а все кругом сумасшедшие?

– Один человек не может быть нормальным, Ягыз, – натянуто серьезно ответил тот. – Норму определяет большинство. Так что получается, что ты сумасшедший, а все вокруг тебя – нормальные, – и с ехидным смехом Сефер вошел в комнату. – О, что это у тебя, пистолет? Зачем ты его вытащил, кто-то украл Селин?

– Да, Сефер, – хладнокровно сказал Ягыз, – кто-то украл Селин, и я собираюсь идти к королю, требовать суда поединком. – Ягыз фыркнул, пряча пистолет в выдвижной ящик стола. – Что за средневековье, никто ее не украл и красть не собирается!

– Ну зачем ты так обижаешь сестру, что значит, никто ее не украдет? Что она, уродина нищая, чтобы ее не крали?

– Сефер, хватит, даже слышать не хочу ни о каких похищениях невесты, ясно? Это отвратительно.

– Да что тут отвратительного, обычное дело, когда родители несогласны. Разве дядя Фатих, твой дедушка, не похитил тетю Асие, твою бабушку? Разве дядю Джихангира не подстрелили, когда они с дядей Фатихом увозили ее, и ее родственники за ними гнались?

Ягыз опешил, и Сефер ухмыльнулся, глядя на его озадаченное лицо.

– Эх, Ягыз, Ягыз, американец ты наш, долго же из тебя придется делать мужчину Орду. Сынок, это же наши традиции…

– Сефер, – сказал Ягыз, потирая лоб. – Ты собирался на карьер?

– Ну да, сейчас, придет госпожа Лейла, и выезжаем.

– Вот и славно, Сефер, езжай. Не начинай про традиции.

Ягыз покачал головой, когда Сефер аккуратно прикрыл за собой дверь.

То, что именно Сефер и Гекхан читали ему лекции относительно традиций, его чуть не вывело из себя.

Гекхан, стамбульский плейбой, женившийся по огромной любви на амбициозной змее из бедного квартала, учил его традициям Черного моря.

Сефер, в свои сорок неженатый, и Ягыз предполагал, что было это как раз-таки из-за… Нетрадиционности его предпочтений – Сефер читал ему лекции по традициям.

Ягызу это казалось какой-то бессмыслицей – потому что они читали лекции ему – тому, кто в отличие от них теперь по-настоящему живет по традициям.

Он живет с бабушкой и дедушкой.

Он собирается продолжить семейный бизнес, начатый еще его прадедом.

Он женится на женщине, которую до прошлого месяца ни разу не видел.

Теперь он еще и будет носить пистолет и гоняться за похитителем своей сестры, буде такой случится.

Он, человек, выросший и воспитанный в обществе, битком набитом плейбоями, женящимися по любви на амбициозных змеях и нетрадиционными холостяками, живет, можно сказать, по букве и духу традиций, а они имеют наглость ему указывать.

Хватит об этом думать, решил Ягыз, набирая телефонный номер.

– Госпожа Кериме? – Позвал он, но к его удивлению, ответил голос Хазан.

– Привет, Ягыз. Нет, тетя Кериме уехала в Бозтепе, я заменяю ее пока. Как дела?

– Отлично, – Ягыз потер щеку, обдумывая пришедшую в голову идею. – Слушай, зачем я звоню – я собираюсь вечером в горную деревню, отвезти мальчикам газовый баллон и еще по мелочи, вещи Синана из стирки. Для Керема ничего не нужно передать?

– Да, было бы неплохо, – задумчиво ответила Хазан. – Я позвоню Алтаю и попрошу его приготовить вещи Керема.

– Ты не хотела бы съездить со мной? – Ягыз спросил это легко, будто между прочим, крепко сжав ручку кресла. На той стороне провода повисла тишина.

– Да… – Неуверенно ответила она. – Почему бы и нет?

– Я заеду за тобой в порт после пяти, что думаешь?

Хазан утвердительно хмыкнула.

– Хорошо, жду.

Когда вечером она вышла из здания порта, он не сразу узнал ее.

В этот раз она выглядела совершенно по-новому. Это не была гламурная светская львица их встречи в отеле, не мужиковатая рыбачка с моря, даже не строго одетая приличная девушка с их помолвки.

На ней была светлая блузка, украшенная вышивкой, светло-коричневая юбка, длинные сапоги, голова была повязана цветастым платком – она выглядела, как жительница горной деревни, и выглядела она очаровательно. В этом наряде она не казалась ошеломительно блестящей, или пугающей, или холодной. Она казалась нежной, свежей и невинной, и когда она улыбнулась, увидев его, казалось, что она светится.

Он сам не заметил, что улыбается ей в ответ.

– Это что, новая машина? – спросила она, оглядывая внедорожник. – Опять подарок деда?

– Подарок отца, – поправил он.

Ягыз испытал неловкость, когда Хазан вдруг оглянулась на него и посмотрела так, словно то, что отец делал ему подарки, было совершенно неприличным.

Это был один из немногих подарков его отца. Он имел право получать и принимать эти подарки. Какими бы дорогими они не были. Она не имела права его осуждать.

– Поехали, – сухо бросил он, принимая из ее рук спортивную сумку и бросая ее на заднее сиденье. – А то до темноты не доберемся.

– Я попросила сестру Эсму приготовить нам ужин, – предупредила Хазан, пристегиваясь и поправляя волосы. – Так что сможем там перекусить с ребятами.

– Да, отличная идея, – Ягыз кивнул, разворачивая руль.

– Когда они возвращаются в Стамбул, не помнишь? Уже купили билеты? – Спросила Хазан после недолгого молчания, и Ягыз пожал плечами.

– На следующей неделе. Билеты не нужны, отправим частным самолетом…

Она молчала, но он сразу услышал ее неудовольствие.

– Ягыз, – наконец сказала она. – Я лично куплю им билеты. В эконом-класс. Даже нет, в лоукостер. А еще лучше, на автобус.

– Ладно, не перегибай палку, – успокоил он ее. – Эконом-класс, так эконом класс. Всего полтора часа, выдержат.

– Я не могу поверить, что это слышу, – завелась Хазан. – Керем ездил в Грецию на автобусе. А теперь я должна его жалеть, что он полетит эконом-классом. Что вы с ним сделали в вашем Стамбуле? – Обвинительно зашипела она, и Ягыз закатил глаза.

– Вот я тут вовсе не при чем, Хазан, – сразу открестился он. – Я все эти годы прожил в Америке. Ты извини меня, Хазан, но твоего кузена Керема я практически и не знаю даже. Все те разы, когда я приезжал в Стамбул, они с Синаном убегали кутить.

– И ты не ходил кутить с ними? – Приподняла она брови, и Ягыз фыркнул.

– Кутеж – это не мое. Я предпочитаю тишину и покой.

В свой первый приезд после того, как Керем поселился у них, Ягыз попытался наладить с ним контакт – с ним и с Синаном, но… Тогда он окончательно понял, что они с его любимым младшим братом, братом, который спрыгнул с крыши, чтобы он не уезжал, братом, с которым они были так близки в детстве, что они совсем разные люди и им совершенно не о чем говорить. Синан и Керем болтали о какой-то ерунде – о своем университете, о том, куда они и когда ходили, что видели, кого видели, кого и что надо увидеть, и Ягызу казалось, что они говорят на каком-то чужом языке, понятном только им двоим.