- Милорд! - сказал полковник Эсмонд.
- Не будем тратить слов, - сказал его светлость. - Скажу вам откровенно: я считаю, что вы чересчур часто посещаете этот дом, и я не потерплю, чтобы герцогиня Гамильтон принимала подарки от джентльменов, называющих себя именем, которое им не принадлежит.
- Милорд! - вскричала леди Каслвуд. - Это имя принадлежит мистеру Эсмонду по праву, законнее которого быть не может, а по древности и благородству оно не уступает имени вашей светлости.
Милорд герцог усмехнулся, словно желая сказать, что лишь помрачение ума могло побудить леди Каслвуд произнести подобные слова.
- Я назвала его благодетелем не зря, - продолжала меж тем моя госпожа, - он и в самом деле благодетель наш, и притом самый благородный, самый бескорыстный, самый преданный на свете. Он сделал все, чтобы отвести от моего мужа шпагу убийцы Мохэна. Он отвел ее от моего мальчика и спас ему жизнь. Это ли не благодеяния?
- Прошу полковника Эсмонда простить меня, - сказал его светлость еще надменнее прежнего, если только это было возможно. - Я отнюдь не желал бы его чем-либо обидеть и глубоко признателен за все услуги, оказанные им семейству вашей милости. Кстати, милорд Мохэн доводится мне свойственником, хотя ни кровного родства, ни дружбы между нами нет. Но тем не менее я вынужден настаивать на своих словах: моя жена не может принять подарка от полковника Эсмонда.
- А моя дочь может принять подарок от главы нашего рода; моя дочь с благодарностью примет этот подарок от самого близкого друга ее отца, матери, брата и будет у него в долгу еще за одно благодеяние, кроме тысячи других, уже оказанных нам! - вскричала леди Эсмонд.Чего стоит нитка бриллиантов в сравнении с той любовью, которой он подарил нас, он, наш милый защитник и покровитель! Мы не только жизнью Фрэнка - мы всем, всем, что мы имеем, обязаны ему, - продолжала моя госпожа, вся раскрасневшись и с дрожью в голосе. - Титул, которым мы гордимся, принадлежит ему. Это мы носим свое имя не по праву, мы, а не он, который достоин еще лучшего имени. У смертного одра моего супруга он отрекся от своих прав и пожертвовал ими ради моих осиротевших детей; лишил себя почестей и званий во имя благородной любви, которую он питал ко всем нам. Его отец был виконт Каслвуд и маркиз Эсмонд, а он - законный сын своего отца и прямой наследник, и мы вечные его должники, и он был и остается истинным главой рода, не менее древнего, чем род вашей светлости. А если ему угодно было отказаться от своего имени, чтоб мой сын мог носить это имя вместо него, мы всегда будем любить его, почитать и благословлять, какое бы имя он ни избрал для себя. - И в пылком своем порыве она хотела было упасть на колени перед Эсмондом, но он удержал ее. Тогда Беатриса, бледная и взволнованная, бросилась к ней, обняла ее и спросила:
- Матушка, что все это значит?
- Это семейная тайна, милорд герцог, - сказал: полковник Эсмонд, бедная Беатриса ничего о пей не звала: и сама миледи узнала лишь год тому назад. Я был вправе отказаться от титула, как ваша мать отказалась в пользу вашей светлости.
- Если бы герцог Гамильтон просил руки моей дочери у меня, я тогда же рассказала бы ему обо всем, - сказала моя госпожа, - но он предпочел обратиться к самой Беатрисе. Не вызови ваши слова, милорд, это неожиданное объяснение при всех, я все равно сегодня же переговорила бы с вами с глазу на глаз, - впрочем, тем лучше, если Беатриса тоже услышит правду; пусть знает то, что должен был бы узнать целый свет, - сколь многим мы обязаны нашему родственнику и покровителю.
И тут, не выпуская руки дочери и обращаясь не столько к милорду герцогу, сколько к ней, леди Каслвуд рассказала по-своему, трогательно и любовно, историю, которая вам уже известна, до небес превознося при этом заслуги Эсмонда. Мистер Эсмонд, со своей стороны, пояснил причину, неоспоримую для него самого, почему он не желает нарушать сложившийся уже порядок наследования имени и титула в семье и предпочитает оставаться просто полковником Эсмондом.
- И маркизом Эсмондом также, милорд, - сказал его светлость с глубоким поклоном. - Прошу вашу милость простить меня за сказанное в неведении и почтить меня впредь своей дружбой. Я считаю за честь породниться с вами, сэр, какое бы имя вы ни пожелали принять (именно так угодно было выразиться его светлости), и за великолепный подарок, который вы сделали моей супруге, вашей родственнице, буду счастлив отслужить вам всем, что только по силам Джеймеу Дугласу. Я перед вами в неоплатном долгу и не успокоюсь до тех пор, пока не покрою этот долг; быть может, высокая миссия, которой угодно было меня облечь ее величеству, предоставит мне к тому возможность в недалеком будущем. А пока, - продолжал герцог, - я почту себя крайне польщенным, милорд, если полковник Эсмонд согласится быть посаженым отцом на моей свадьбе.
- И он может сейчас же получить в виде задатка часть установленной платы, - сказала Беатриса, подойдя к нему; и когда он целовал ее, шепнула: О, почему я не знала вас раньше!
Милорда герцога в жар бросило от этой церемонии, но он не вымолвил ни слова; Беатриса величественно присела перед ним, и обе леди покинули комнату.
- Когда ваше сиятельство предполагает отбыть в Париж? - спросил полковник Эсмонд.
- После свадьбы, как только будет возможно, - отвечал его светлость. Назначено на первое декабря; раньше этого срока едва ли удастся. Свита не будет готова. Королева желает, чтобы посольство было снаряжено с большою пышностью, а кроме того, у меня есть еще дела, которые надо уладить. Этот зловредный Мохэн снова в Лондоне; мы ведем тяжбу из-за наследства покойного лорда Джерарда; и он прислал мне сказать, что желает встретиться со мною.
Глава V
Мохэн в последний раз появляется в этой истории
Помимо герцога Гамильтона и Брэндона, пообещавшего полковнику Эсмонду свою родственную поддержку и покровительство, были у него и другие влиятельные друзья, которые, находясь ныне у власти, могли и хотели оказать ему содействие; и, имея подобную опору, он мог рассчитывать на столь же быстрый успех на поприще общественной жизни в родной стране, сколь быстрой и удачной была его военная карьера в чужих краях. Его светлость простер свое великодушие до того, что предложил мистеру Эсмонду место секретаря при посольстве в Париже, но при этом и сам, вероятно, рассчитывал на отказ; Эсмонд же и мысли не мог перенести о том, чтобы сопровождать свою возлюбленную дальше, чем до ворот церкви после венчания, и потому поспешил отклонить предложение благородного соперника.