Литмир - Электронная Библиотека

Игорь Серебряков

Город следопытов: между тьмой и светом

Мирко и король-алхимик

Глава 1

Первые лучики солнца подобрались к опушке, находящейся глубоко в Тенистых лесах. Задорно играя друг с другом, они наперегонки понеслись к небольшому окошечку, ведущему на чердак совсем неказистого домика. Было видно, что домик хоть и стоял добротно, но строился поспешно. Заглянув за стекло, лучики устремились к личику обитателя чердака. На кроватке возле окошка спал девятилетний мальчик. Его светлые кудрявые волосы ещё больше завились во время сна. Лицо мальчика было спокойно и безмятежно, пока, весело переливаясь за край окошка, на нём не поселились лучи солнца. Мальчик открыл глаза, откинул одеяло и, сладко потянувшись, подошёл к окошку.

– Доброе утро, солнышко, – сказал он. – Доброе утро, небо, доброе утро, Тенистый лес, – улыбаясь, проговорил он.

Мальчик поглядел вниз на опушку и увидел своего брата, рубившего дрова.

– Курт, работяга Курт, ты встаёшь раньше солнца! – распахнув окно, прокричал мальчик. – Здравствуй, Курт!

Курт, опёршись на большой дровокол, поглядел на чердак. Его лицо на секунду озарила лёгкая улыбка, сменившаяся строгим выражением лица серьёзного двенадцатилетнего парня. Он был не по годам высок и жилист, с твёрдым, почти взрослым лицом и волевым подбородком.

– Мирко, я же просил тебя быть тише! Сколько раз тебе повторять! Кричать на всю округу опасно! – сделав ещё более сердитое лицо, сказал Курт.

– Да мы в дремучем лесу, на целых двести вёрст вокруг нет ни одной живой души, не считая диких зверей и птиц, – пробурчал Мирко, смотря на брата открытыми голубыми глазами и нисколько не обижаясь.

– Ты неисправим, Мирко, – печально, практически себе под нос проговорил Курт.

– Мирко, спускайся вниз, умывайся и садись за стол, завтрак уже готов, – прозвучал звонкий девичий голос с первого этажа домика.

– Эльза, милая Элиза, доброе утро, сестрёнка, – ныряя вглубь чердака, сказал Мирко.

– Курт, тебя это тоже касается, пора завтракать, работяга ты наш, – позвала Эльза брата.

– Хорошо, сестрёнка, иду, – и Курт откинул дровокол в сторону.

На маленькой кухоньке возле печки порхал третий обитатель этого дома – четырнадцатилетняя девушка с прямыми русыми волосами, ловко взятыми в косу, и открытым, честным лицом. Лишь в глубине таких же, как и у братьев, голубых глаз пряталась тоска, связанная с болью и страхом. Дети уселись за стол, на котором красовалась большая тарелка со свежевыпеченными блинами, крынка густой сметаны и кувшин парного молока.

– Спасибо тебе, Господи, за пищу, что ты нам дал, за новое утро и за то, что мы все вместе, – на правах старшего из братьев сказал перед едой Курт.

– Аминь, – произнесли Мирко и Эльза.

Мы же оставим обитателей домика на опушке за завтраком и перенесёмся совсем в другое место.

Глава 2

Ветер, шурша по макушкам деревьев, улетал всё дальше и дальше от домика на опушке леса. Он, балуясь то со стаей птиц, то с хвостиком перепуганного зайца, спрятавшегося под кустом черники, уходил, набирая силы, всё ближе к стенам унылого города. Город стоял на вершине большого холма. Мрачные стены города венчали множественные сторожевые башни. В низине холма город окружал большой ров с водой, и если бы через него не был перекинут откидной мостик, то город был бы практически неприступной крепостью.

Ворота города-крепости были открыты. Ветер просквозил мимо двух неподвижных стражников, охранявших вход в город, и устремился по многочисленным извилистым улочкам, заигрывая то с одним, то с другим прохожим. Но что-то странное было в этом городе. Случайный одинокий путник, попав сюда, вначале бы и не понял, что тут не так. Домá как домá, люди как люди. Ветерок, поднимаясь всё выше и выше к вершине холма, наткнулся в центральной его части на чёрный замок, величественно возвышавшийся над всеми улицами и переулками. Стены замка из чёрного гранита имели лишь один вход, охранявшийся отрядом стражей, и только одно окно, напоминающее глаз циклопа, расположенное у самого шпиля. Именно к этому окну и устремился ветерок. Набрав как можно больше сил, он залетел в мрачную комнату и устремился к огромному дубовому столу, сорвав с него ворох каких-то бумаг и чертежей.

– Чтоб тебя! – раздался скрипучий голос древнего старика, восседающего на еловом троне. – Канцлер, немедленно закрой окно и подними бумаги! – властно произнёс тот же голос.

Маленький лысый человек рысцой кинулся к окну и захлопнул его:

– Слушаюсь, мой повелитель.

Поднимая бумаги, он кланялся как можно ниже, боясь встретиться со стариком взглядом.

– Убери свои грязные руки от Великой книги! Я сказал поднять бумаги, а не лазить по моему столу! – на последнем слоге старик сверкнул чёрными, как смоль, глазами.

– Прошу прощения, сир! – вымолвил канцлер.

– Вы нашли то, что мне нужно? – грозно прорычал старик. Было видно, что силы совсем уже покидают его дряхлое тело, но голос и глаза сверкали яростью и мощью.

– Прошу прощения, но нет.

– Моё терпение лопнуло!

– Но, мой повелитель, это невозможно! В городе нет ни одного жителя младше шестнадцати лет! Окрестные деревни перевёрнуты вверх дном! А соседние города надёжно защищают свои стены! У нас сейчас нет сил, чтобы захватить или даже своровать хоть одного из детей соседей. Нам нужно войско, оснащённое более умелыми бойцами, да и тайная полиция истощила все свои ресурсы.

– Я знаю всё это! И ты прекрасно знаешь, что у меня сейчас нет сил творить свои заклинания! Но… у меня остались силы на одно!

– Сир, прошу! Не надо!

– Ты прекрасно знаешь, что моё терпение лопнуло, канцлер! Я устал ждать, и если мои силы уходят, то и тебе несдобровать!

– Сир, дайте мне ещё один день и одну ночь!

– Нет, хватит! Ты или выполнишь то, что я тебе приказал, или…

С последними словами старик резко встал и схватил со стола небольшую красную книгу, увенчанную золотой пентаграммой с обеих сторон.

Кто навеки разозлит,
Тот уступит в тот же миг.
Тот, кто был сегодня кем-то,
Будет птицей мчаться с ветром! —

грозно заверещал старческий голос.

И в тот же миг канцлер, сгибаясь под властью невидимых рук, начал становиться всё меньше и меньше и превратился в чёрного ворона.

– Ну вот, птичка, – открывая окно, сказал король-алхимик, – лети и выследи мне ребёнка, а лучше двух! И знай: если через двадцать четыре часа ты не вернёшься с хорошей для меня новостью, навеки останешься вороном! Птица широкими взмахами крыльев устремилась ввысь и запарила над домами самого унылого города на свете. И, как вы уже догадались, странность этого города была в том, что на его улицах нельзя было увидеть ни одного ребёнка, в городе не было слышно детских голосов и смеха, мрачные люди украдкой, исподлобья поглядывали друг на друга, и в глазах каждого из них стояли застывшие слёзы и огромное родительское горе. Люди в этом городе не жили, а существовали, передвигались, гонимые лишь собственной болью и мелкими нуждами.

Чёрный ворон, кружа в высоте, вдруг камнем ринулся к трактиру, где его чуткие уши услышали смех. «Неужели это смех ребёнка? Всё так просто? И под боком у начальника тайной канцелярии трактирщик прятал детей?» Ворон огромными взмахами крыльев влетел в открывающиеся ворота салуна и увидел безмолвно плачущего хозяина трактира, перед которым на барной стойке играла табакерка: из неё и доносился детский смех. Развернувшись вокруг своей оси, птица с размаху сшибла игрушку на пол и стремглав кинулась в сторону Тенистого леса, а бедный трактирщик, собирая осколки табакерки, зашёлся в безудержном немом рыдании…

Глава 3

Солнце, подгоняемое птичьим гомоном, уже почти вышло из плена горизонта. Наступало позднее утро. Последние капли росы прятались на летней траве, ожидая прекрасного летнего дня. Куда-то по своим делам семенил старый лось. Рыжая белка, показывая чудеса гравитации, перепрыгивала с ветки на ветку. Где-то вдалеке ухнул филин, готовясь к дневному сну после ночной охоты. Все обитатели Тенистого леса жили своей размеренной жизнью, надёжно укрывая от злых глаз наших героев, которые, позавтракав, сели обсудить дневные дела.

1
{"b":"720782","o":1}