- Знаю, - кивнул Слободян. - Мне генерал советовал задраить люки с асбеститовыми прокладками.

- Но моторные щели, или как их там - жалюзи, не законопатишь! Впрочем, я в вашей технике не очень... Так вот, начало штурма в пятнадцать ноль-ноль. Химики дыму напустят - как ночью будет.

- Твое любимое времечко, - скупо улыбнулся Шеметов.

Он и Слободян с батальоном Кострецова штурмовали школу, бились за центр города. Комбат отдавал предпочтение ночному бою.

- А что? Ночью меня ни бог, ни черт не берет! Раненный дважды, и оба раза днем. Вот тебя, Павел, когда ранили?

- Утром, - сказал Шеметов.

- Утром! А тебя, Иван?

- И днем, и ночью,- неохотно отозвался Слободян.- Генерал мне раз десять повторил: "В осиное гнездо пойдете".

- Надо, - значит, пойдем, - спокойно произнес Шеметов. - Сигналы - ракетами?

- О сигнализации договоримся, время еще есть, - отмахнулся Кострецов. - Гареев, замполит мой, придет к вам. Да вы его Знаете!

- Знаем, конечно, - подтвердил Слободян и близко к глазам поднес часы со светящимся циферблатом.

- Сколько? - поинтересовался Кострецов. - Ого! Рассвет скоро, надо выбираться из этой "Долины смерти".

Сверху дробно ударил крупнокалиберный пулемет. Над головами пронеслась огненная трасса.

- Из северного выступа, - определил Кострецов. - Вал там самый крутой, но зато и мертвая зона большая. Оттуда и будем наступать.

Могучие пятидесятитонные машины тараном расширили брешь в воротах и, ведя огонь из пулеметов и пушек, ворвались в крепость.

Свинцовый ливень с флангов сразу отсек пехоту, и танки остались одни. Кострецов предупреждал: "Если заляжем, посмотрите, как там, и - назад". Посмотреть означало выяснить огневую систему врага внутри крепости.

В поле зрения триплексов и перископов качались серые стены тюрьмы, приземистая старинная церковь; в откосах вала зияли черные дыры капониров. Густые облака дыма заволокли гребень вала. Оттуда, сверху откуда-то, и справа били немецкие орудия. По броне барабанили пули. От косых попаданий снарядов высекались снопы багровых искр. Один снаряд врезался в башню головного танка; изнутри откололись мелкие кусочки брони.

Шестнадцать таких "окалок" и поныне сидят в теле подполковника запаса Ивана Трофимовича Слободяна. Тогда он не думал о них.

Машина стояла на разрушенной баррикаде с перекосом, обнажив слабо защищенное днище. Слободян принял решение перевалить баррикаду и пройти дальше вперед, но в ведущий каток ударил снаряд, гусеница провисла и танк самопроизвольно сполз назад. Слободян по рации сообщил Шеметову о случившемся, велел отходить, а заодно и отбуксировать поврежденную машину.

...Кострецов пришел на исходную позицию с начальником штаба старшим лейтенантом Дивиным. Оба хмурые, озабоченные.

- Разведку боем сделали, - сказал Кострецов. - Через три часа опять на штурм. Или опять на разведку боем - называй как хочешь.

Слободян забеспокоился:

- Мою машину починить не успеем...

- Откладывать не могу, - отрубил Кострецов и повернулся к Шеметову. - Придется тебе в одиночку, Павел.

Это была просьба, а не приказ. Командир батальона понимал, что значит идти тяжелому танку одному, без пехоты, в огневой мешок крепости.

- Хорошо. Не подведите только.

- Не подведите! - вспыхнул Кострецов. - Головы поднять не дают! Сами видели! А в батальоне людей - раз, два и обчелся.

Шеметов слушал с таким спокойствием, что комбат скоро утих.

- Дивин, повтори приказ командира дивизии, - устало закончил он.

- "К исходу третьего первого сорок третьего крепость должна быть взята. Доносить о ходе боя каждый час", - наизусть прочел Дивин.

- Буду ждать в крепости, - просто сказал Шеметов, словно речь шла об обычном свидании.

- Жди.

Экипаж подбитого танка менял траки, ставил новый каток, а командир, старший лейтенант Слободян, ходил следом за Шеметовым.

- До ворот не стреляй. Экономь боеприпасы, там пригодятся. В осиное гнездо идешь. Я с места огнем поддержу. До ворот. Дальше отсюда ничего не видно... И связь, связь держи. Все время на приеме буду сидеть. Слышишь?

- Хорошо.

- Проклятый каток!...

- Не последний бой, Ваня.

Подошел старшина Гуков.

- Письмишко бы отправить, - попросил Слободяна. - И лейтенанта Ребрикова, вот.

Шеметов улыбнулся:

- Опять, наверное, страниц тридцать накатал?

Все в экипаже знали, что Гуков не силен на письма.

"ГРУЗ. ССР ИСПОЛКОМ

УЛЬЯНОВСКОГО СЕЛЬСКОГО СОВЕТА ДЕПУТАТОВ

ТРУДЯЩИХСЯ ЛАГОДЕХСКОГО РАЙОНА

Сообщаем: Гуков Семен Алексеевич проживал в селе Ново-Ульяновка. В колхоз вступил при первой организации колхоза. Сначала работал рядовым, в дальнейшем трактористом. В 1941 году с первых дней войны мобилизован в ряды Красной Армии,.

Жена Гукова проживает в селе, колхозница, сейчас не работает ввиду болезни, председатель товарищеского суда.

Сын Гуков Александр Семенович работает в г. Рустави на Металлургическом заводе. Дочь Евгения закончила институт в Тбилиси".

Гуков отмолчался, но Шеметов не отступал:

- А все-таки, Семен, сколько накатал?

- Мне еще клин протереть надо, - проворчал Гуков и забрался в танк. Все, что нужно, главное старшина вместил в три строчки.

"Маня, я жив, пишу письмо в танке. Сынок Шура и Женя, слушайте маму. Ждите второго письма".

Вдова солдата Мария Ивановна Гукова тридцать три года читала последнее письмо мужа по памяти. Каждый день. Все три строчки.

В предвечернее небо взметнулась ракета. Белый танк с цифрой "33" на башне рывком стронулся с места, тяжело покачиваясь, спустился на исковерканное шоссе и помчался в гору к крепостным воротам.

У самых ворот он приостановился, выбросил из длинного ствола рваное пламя и ринулся под каменную арку.

- "Петя"! Я - "Коля"! Как у тебя?

- "Пошел!" - услышал Слободян, и связь оборвалась.

- "Петя"! "Петя"! Чего молчишь?

- Антенну, видимо, сшибли, - предположил радист.

Слободян сразу позабыл кодированные позывные.

- Паша! Чего молчишь? Паша! - все кричал и кричал он, и кругляки ларингофона вжимались в горло...

Крепость взяли тринадцать суток спустя.

"КОМАНДУЮЩЕМУ 3-й УДАРНОЙ АРМИИ БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 6/20 ШТАДИВ 357 БЕЗЫМ. ПОСЕЛОК 500 м ЮГО-ВОСТ. свх БОГДАНОВСКИИ 16.1.43 23.00

1. В результате ночного штурма в 7.00 16.1.43 1188 сп овладел "КРЕПОСТЬЮ" г. Великие Луки. Взято в плен 152 солдата и два офицера противника, из них ранено 101. Всего за время штурма уничтожено 336 солдат и офицеров противника.

Захвачены трофеи: тягачей - 7 шт., машин грузовых - 2 шт., машин грузовых подбитых - 5, машин легковых подбитых - 5, пушек зенитных исправных - 1, то же разбитых - 3 шт. Винтовок, пулеметов, минометов...

"КРЕПОСТЬ" приводится в порядок. Организована ее оборона...

4. Решил: 1188 сп ввести в "КРЕПОСТЬ" и составить ее гарнизон.

Командир дивизии полковник КРОНИК Начальник штаба майор ТУР".

Начальником гарнизона крепости стал Дивин. Командира полка отправили в госпиталь вместе с комбатом Кострецовым. В этот раз его ранили ночью.

* * *

Обгорелые развалины тюрьмы и казарм, церковь с обрушенным куполом. Беспорядочное нагромождение техники, покореженной, раздавленной, расстрелянной в упор.